Он более или менее весело провел это время с Монте-Ришаром из американского посольства. Они совершили привычный круг — из «Кафе де Пари» на Монмартр; в отель Стеттон вернулся в семь часов утра и лег спать.

В четыре часа он поднялся, перекусил и заказал такси, чтобы отправиться на Гар-дю-Нор, с багажом он уладил дело еще накануне.

На вокзале Стеттон купил пару книг и несколько журналов, которые положил в свою дорожную сумку.

Справившись с этим, он уже двинулся было к дверям, ведущим на платформу, когда вдруг почувствовал чью-то руку на своем плече и услышал хриплый голос, сказавший ему по-французски в самое ухо:

— Молодой человек, я хочу поговорить с вами.

Стеттон испуганно обернулся и обнаружил прямо перед собой пару колючих темных глаз.

Огромный мужчина с черной бородой, закрывавшей всю нижнюю часть лица, держал руку Стеттона мертвой хваткой.

Узнав мужчину с первого же взгляда, молодой человек лишился дара речи.

Это был человек из Фазилики, которого он видел много месяцев назад распростертым на полу с пулей Алины в теле.

— Я хочу поговорить с вами, — повторил мужчина тоном, гораздо более многозначительным, чем произнесенные слова. И добавил, глядя прямо в глаза Стеттону: — Я вижу, вы меня узнали.

Стеттон попытался вырваться.

— В самом деле, месье, — он едва не заикался, хотя и старался говорить независимо, но все же лицо его побледнело от неожиданности, — у вас преимущество передо мной. Отпустите мою руку.

Мужчина, не тронувшись с места, твердо сказал:

— Только не пытайтесь лгать мне. Вы узнали меня сразу. Пойдемте. Бесполезно пытаться убежать от меня.

Я хочу поговорить с вами.

Стеттон был в смятении. Он огляделся. Вокруг толпились люди. Они сновали во всех направлениях. Не более чем в десяти шагах от них, стоял, прислонившись к колонне, полицейский, лениво наблюдая за толчеей.

Люди, проходившие мимо, уже начали с любопытством поглядывать на двух мужчин, один из которых крепко держал за руку другого, слабо сопротивлявшегося без надежды освободиться. Стеттон открыл было рот, чтобы окликнуть полицейского, но был остановлен бородатым человеком:

— Не делайте этого.

И тон, и взгляд бородатого объяснили Стеттону тщетность его усилий. Так просто от этого человека не избавиться, он может последовать за ним в Америку, по всему свету, к черту на кулички, но цели своей добьется.

Нужно что-то сделать… что-то сказать… но что? Стеттон взглянул на мужчину, пальцы которого стискивали его запястье, и сказал, с трудом подавляя нетерпение:

— Хорошо, чего вы хотите?

— Пойдемте со мной. Можем поговорить здесь; люди уже не обращают на нас внимания. У меня есть к вам несколько вопросов.

— Но мой поезд отходит через три минуты, — запротестовал Стеттон. — Если вы хотите спросить, спрашивайте. Я вас слушаю.

Внезапный блеск появился в глазах человека с бородой — блеск холодный и угрожающий.

— Месье, — сказал он, и было видно, что он еле сдерживается, чтобы говорить спокойно, — знай вы меня лучше, не стали бы спорить со мной. Если я рассержусь, то за себя не ручаюсь. Так что посоветовал бы делать то, о чем я прошу.

Стеттон больше не рисковал противиться. Его вдруг осенило, что лучше всего расположить к себе этого человека, а потом перехитрить его, поскольку сражаться с ним на равных, кажется, бессмысленно. Он примирительно сказал:

— Я не желаю спорить с вами, месье. Просто я волнуюсь из-за поезда. Но через час есть еще один; полагаю, я смогу уехать на нем. Так что вы хотите?

Вместо ответа, чернобородый произнес только одно слово:

— Пойдемте.

Потом, так и не отпустив руку Стеттона, он вывел его с вокзала, и они направились через улицу в сторону небольшого кафе на углу, основными посетителями которого были водители такси, клерки и служащие железной дороги.

Когда они устроились за столиком, к ним подошел официант. Бородатый заказал бутылку вина и выложил на стол пятифранковую купюру. Он продолжал хранить молчание до той поры, пока официант не принес вино и не наполнил бокалы, потом взглянул на Стеттона и сразу начал:

— Первым делом я хотел бы убедиться: вы узнали меня, месье?

Стеттон, который уже понял, что отвечать надо быстро, кивнул и сказал:

— Вы — тот человек, который спас нас в Фазилике.

В ночь осады.

Бородатый кивнул:

— Да. И в придачу к этому я — человек, которого вы оставили умирать.

Стеттон попытался улыбнуться:

— Вы, кажется, очень даже живы, — и, заметив, что в глазах собеседника вспыхнул огонь, поспешно добавил: — А что еще я мог сделать в таких обстоятельствах?