Внезапно ему в голову пришло решение. Он лихорадочно приступил к работе и менее чем за час очистил свой рабочий стол от массы бумаг, продиктовал множество писем и сделал наброски меморандума и рекомендаций для барона фон Кранца.

Потом схватил пальто и шляпу, выскочил из миссии и, поймав такси, назвал шоферу адрес: Аллея, дом номер 341. Пока такси неспешно крутилось по улицам, он пытался составить план действий. Дюжины идей предлагали себя, но все как одна были отвергнуты. И наконец его осенило.

«Единственно, что может напугать ее, это неожиданная встреча с Василием Петровичем. Она его боится, и это, пожалуй, хорошо. Если бы только я сумел его найти!»

Когда такси остановилось возле дома номер 341, он еще не знал, что скажет Алине.

Очень интересно, как примет его мадемуазель Солини, если вообще примет.

Когда она вышла к нему в гостиную с протянутой рукой и улыбкой на губах, он склонился над ее рукой, но не улыбнулся в ответ. Алина удивилась визиту, но, не подавая виду, проводила его к креслу и села сама.

— Мы с вами давно не виделись, — начала она приветливо. — Хотя, сказать по правде, у нас была весомая причина ждать вас.

Но Науманн нынче не был расположен к куртуазности. Глядя прямо в ее глаза, он резко сказал:

— Я пришел не как друг, мадам, и вы это знаете.

— А! — тихо ответила Алина, и глаза ее загорелись. — Вы меня восхищаете, месье Науманн. Откровенность — это я люблю. Так зачем вы пришли?

— Я не знаю.

Воистину веселая улыбка появилась на губах мадемуазель Солини.

— Вы не знаете?

— Нет. То есть я знаю, но сам удивлен зачем. Я пришел предупредить вас.

— Предупредить меня? — Алина подняла брови.

— Да.

— Вас так заботит мое благополучие?

Молодой дипломат нетерпеливо отмахнулся.

— В конце концов, я здесь не для того, чтобы играть словами, — сказал он, — давайте не притворяться, мадам. Вы очень хорошо знаете, что мне известно и зачем я пришел. Будем откровенны.

— Ну что ж, откровенно говоря, я вас не понимаю.

Вы полагаете, будто я знаю, что вам известно. Что?

Не отводя от нее взгляда, Науманн ответил:

— Я знаю, например, что вы повинны в смерти месье Шаво. Нет… никакого удивления и возмущения… вы это очень хорошо умеете делать, но сейчас это просто бесполезно. Я не скажу вам, как я догадался об этом, но я это знаю. Повторяю, именно вы отравили шпагу Жюля Шаво.

Он еще не договорил, а выражение лица мадемуазель Солини внезапно изменилось. Оно изменилось так, будто она опустила какой-то занавес перед своими глазами, возвращая Науманну такой же пристальный взгляд, но с откровенной насмешкой. И сказала, пожалуй, даже с веселым вызовом:

— Допустим это так, месье, — я не собираюсь вам противоречить, — что тогда?

На какое-то мгновение Науманн смешался, потом взял себя в руки и тихо произнес:

— Я этого ожидал. Я знал, что вы способны на такое.

Возможно, вы правы, чувствуя себя в безопасности, поскольку, вероятно, не удалось бы доказать, что это конкретное преступление лежит на вашей совести, хотя так оно и есть. Но это еще не все, что я знаю. Мне известно еще, что вы являетесь женой Василия Петровича, что вы изменяли ему и пытались его убить.

— Что ж, в качестве аргумента я допущу и это. Ну и что? — Алина ласково рассмеялась.

— Так вот, вас ищут, вы в опасности. А сейчас я расскажу вам, почему я пришел. Я пришел ради мадемуазель Жанвур. Такая дурная и развращенная женщина, как вы, — откровенность за откровенность, мадам, — не может не знать, что чем дольше она находится рядом с вами, тем ближе к гибели. Я хочу забрать ее от вас. Я стану ее опекуном; я гарантирую ее благополучие и счастье. У меня нет скрытых мотивов, мадам; вы так хорошо разбираетесь в людях, что и сами это видите. Я не… — Он поколебался мгновение, потом продолжил: — Не буду притворяться, что люблю, но я жалею ее. Вот и все.

Повисла долгая тишина, Алина пристально глядела в глаза молодого человека, ее собственный взгляд не выражал ничего. Затем она вдруг поднялась, подошла к дверям и нажала кнопку на стене. В тот же миг появился слуга.

— Попросите мадемуазель Жанвур спуститься в гостиную, — велела она.

И вернулась в кресло. Они стали ждать. Услышали тяжелые шаги слуги по лестнице и вскоре торопливый топот маленьких ножек Виви.

Когда девушка вошла в комнату, Науманн встал и поклонился.

Виви довольно оживленно приветствовала их, но остановилась, увидев, как серьезны их лица.