– Вот именно!
– Смирнов встал и вышел на балкон. "Привалом" еще раз полюбовался. Опять зазвонил телефон.

– У меня зазвонил телефон. Кто говорит? Слон. Откуда? От верблюда, обратился к Чуковскому Казарян. Алик снял трубку и скорчил лицо: заткнись, мол, Казарян.

– Да. Да. Да. Спасибо вам большое, - и положил трубку.

– Ну и что тебе сообщили от верблюда?

– Сообщили, что верблюд ждет нас в шесть часов. Санька, иди сюда! позвал Алик. Смирнов вернулся с балкона.
– Греков приглашает нас к шести.

Смирнов глянул на часы и взвыл:

– Господи, еще три часа!

– Как раз неторопливо успеем пожрать.

– У меня жрать нечего, - предупредил Алик.
– Вообще-то на рынок и в магазин надо смотаться.

– Рынок, магазин отменяется. Все, как один, в "Узбекистан", возгласил Алик и поднялся.

– Лагманчика бы неплохо, - помечтал Алик, - но там очередь всегда.

– Это смотря для кого, - срезал Казарян.
– Вперед, бойцы! И бойцы двинулись вперед.

На обширной стоянке у тоскливого квадратного здания они выбрались из казаряновской "восьмерки". Было без десяти шесть.

– А ты что делать будешь?
– спросил Алик у Казаряна.

– Я-то? Вас подожду.

В это важное здание Смирнов и Алик проникли без пропуска: от самых входных дверей их уважительно сопровождал молодой предупредительно вежливый помощник Грекова.

Поднялись каким-то особым лифтом и прошли в отдельную коридорную загогулину, в которой находился кабинет Грекова.

Все-таки жидковат современный интерьер: светлое дерево, долженствующее придавать помещению легкость и праздничность, выглядело как покрашенная картонка, которой поспешно и на короткий срок перегородили необъятный нежилой сарай.

Греков, ожидая их в приемной, вяло перебрехивался с хорошенькой секретаршей.

– Ну, здравствуйте, - сказал он, обнял Алика и Смирнова за плечи и повел их в кабинет.

Как был одет Владлен Греков! Светлый, почти белый костюм, ярко-голубая крахмальная рубашка без галстука, голубой замши легчайшие мокасины - все, как влитое, сидело на ладном, ловком теле. Греков за свой стол не сел. Все трое устроились в углу на креслах, у журнального столика.

– Так что же у вас там, братцы мои, произошло?

Братцы рассказали, что произошло. Точнее, один братец - Смирнов.

– Да... Как говорится, формально - прав, а по сути - издевательство. Особенно эти угрозы насчет двадцати четырех часов.
– Греков встал с кресла, подошел к столу, сказал в селектор секретарше: - Светочка, с Ларионовым соедини... Если он, конечно, на работе.

Ларионов на работе был.

– Греков. Ты что ж, Сергей Валентинович, заслуженных людей обижаешь?.. Я Смирнова, Смирнова имею в виду... Так ведь боевой конь при звуке трубы... Понимаю тебя, понимаю... Но эти твои угрозы... Учти, мы в обиду наших ветеранов никому и никогда не дадим... Он не будет...
– Греков ладонью прикрыл микрофон и спросил у Смирнова: - Саня, не будешь?

– Буду, - голосом из подземелья отозвался Смирнов. Греков захохотал. Отхохотался, снял ладошку с микрофона и сказал:

– Он больше не будет. У меня все.

Греков вернулся к журнальному столику, завалился в кресло:

– Я его не оправдываю, братцы, но его понять можно. Теперь страшнее зверя, чем прокурорский надзор, нет.
– Греков был строг, но справедлив в оценках. Оценив все, решил покончить с делами: - В общем, Саня, живи спокойно и спокойно действуй, но действуй в рамках дозволенного. Договорились?

– Я всегда стараюсь действовать в дозволенных рамках, - противным голосом начал Смирнов, но Греков, прерывая, положил руку на его плечо:

– Ну, ну, не ершись, Саня. Я сказал, все будет в порядке, значит, все будет в порядке. По чашечке кофе? Света живо сварганит.

– Нас Роман в машине ждет, - подал голос Алик.

– То-то я смотрю: третьего мушкетера не хватает. Что ж с вами не зашел?

– Счел неудобным, Влад.

– Вот, вот, так и живем!
– Греков возмущенно переменил позу: была правая нога перекинута на левую, теперь левую перекинул на правую.
– Дела, спешка, суета и условности, условности табели о рангах. Поэтому теряем старые дружеские связи, видимся друг с другом только по необходимости. Когда мы с тобой, Алик, последний раз по-человечески поговорить смогли? У тебя на остоженском новоселье. Это ж года полтора тому назад. Я не ошибаюсь?

– В апреле прошлого года, - уточнил Алик.

– Ребятки, - осенило Грекова, - приезжайте ко мне на дачу в это воскресенье. Старое вспомним, посидим как следует. У меня дача на водохранилище. Да ты же, Алька, у меня там был! Я сейчас один, семья на Рижском взморье...

– Был. Три года тому назад. Спасибо за приглашение. Постараемся. Алик поднялся.

Встал и Смирнов. Греков провожал их до дверей. И у дверей его осенило второй раз:

– А что, Саня, может, вернешься на преподавательскую работу. Дурацкие и подлые наветы за Азию давно отметены. Твои же опыт, хватка, принципиальность - бесценны и очень нужны сегодня, именно сегодня. Ну, как ты, Саня?