— А вы не знали, что у вас следящая карточка?

— Конечно, нет. Это Берил сообразила и уничтожила ее, но было уже поздно.

— Да, — медленно сказал он. — Я ей говорил, что нельзя связываться с прессой. Я же знал, что вам нельзя доверять…

— Слушай, друг, — перебил я его, — всю эту фигню насчет «зачем-я-поверил-репортеру» оставь при себе. Из-за вашей команды погиб мой лучший друг, и если бы я не убрал их снайпера, мы бы сейчас были по уши в дерьме.

— К вашему сведению, мистер Розен, мы и так по уши в дерьме. Нас ищет весь этот чертов город…

— И он прижмет к ногтю нас обоих, если вы не придумаете, как нам из этой передряги выйти. Так что не надо на меня вешать всех собак.

Морган не ответил. Он повернулся и снова пошел вверх. Теперь стал виден какой-то неясный свет сверху, но оценить, как далеко мы от вершины, было трудно. В темноте позвякивала труба, скользкая от конденсата.

— Прошу меня извинить, — сказал он через несколько минут, на этот раз не остановившись. — Я вас ни в чем не обвиняю. Берил знала, на что идет, выходя на встречу с репортером. Она рискнула и проиграла, но это могло бы случиться и без встречи с вами.

Он вздохнул и продолжил:

— Но она погибла, и мы ничего не можем сделать, кроме как прибегнуть к резервному плану.

— Что за план?

— Увидите. Пойдем дальше.

Свет стал ярче и четче, приняв форму горизонтального люка в полу. Морган поднялся по последним ступенькам и исчез в дыре. Я последовал за ним, опираясь на край люка, и оказался на наблюдательном этаже башни.

Купол был круглый, его пол и стены были выложены из прочных кирпичей еще в дедовские времена. С низкого потолка свисали флюоресцентные лампы, но они были выключены, и свет давали два полевых фонаря на батарейках, закрепленные на древних стропилах. Под одной стенкой лежали три спальных мешка, рядом переносная пропановая плита и мешок с консервными банками. Возле вороха компьютерных распечаток лежали газеты, в том числе последний номер «Биг мадди инкуайрер», и пять рулонов туалетной бумаги.

Больше всего это напоминало дом мальчишек на дереве — не хватало только рукописной таблички

К сожалению, единственная здесь девчонка больше не появится…

Да и ни один дом на дереве не имел такого вида из окна. Из стрельчатых окон под куполом был виден весь Сент-Луис, от световой паутины улиц западных пригородов и до черного пятна Форест-парка в центре северной равнины, до освещенных небоскребов Даунтауна с поднимающейся вдали, как гигантский стержень всей панорамы, Аркой шлюза. Даже если бы отключить полевые фонари, уровень обсерватории был бы освещен сиянием города.

Но внутри купола были и другие источники света. На полу, рядышком, стояли два портативных компьютера, и в их дрожащем голубом сиянии была видна склоненная фигура.

Человек повернулся к нам, крякнув, оттолкнулся от пола и вышел на свет.

— Мистер Розен… — начал он.

— Доктор Франкенштейн, я полагаю.

Человек, которого я впервые увидел в зале приемов два дня назад, не обиделся.

— Друзья зовут меня Дик, — ответил ровным голосом Ричард Пейсон-Смит, протягивая мне руку. — С моим верным ассистентом вы уже знакомы.

— Мы встречались, — ответил я, пожимая его руку.

Со всем своим оксфордским акцентом Ричард Пейсон-Смит не был тем типичным чопорным, академичным и лишенным юмора британским ученым, каким я его себе представлял. У него было крепкое пожатие и неуклюжая стать, напоминавшая какую-то странную комбинацию короля Карла и доктора Ху. Выпустив мою руку, он чуть отступил назад:

— Простите, что доставили вам столько неудобств, но надо, чтобы вы своими глазами видели, что сейчас происходит.

— И что же происходит?

Он лениво поскреб бороду и повернулся к компьютерам на полу.

— Вот, — сказал он, задумчиво глядя на их экраны. — Если мы уговорим нашу подругу «Руби» нам помочь, то сможем отрихтовать эйдетическую память первой в мире полностью функциональной формы и-жизни, сокрушим моего бывшего работодателя, ниспровергнем мощный заговор против правительства Соединенных Штатов и унесем ноги.

— Это все?

— Хм-м. Да, в общем.

Мы с Морганом хмыкнули, а Дик пожал плечами под грязным рыбачьим свитером и снова посмотрел на меня.

— Не обязательно в таком порядке, — добавил он, — но кто считает? Кофе хотите?

— Спасибо, у меня с собой.

Я вытащил из кармана банку пива от Чеви Дика. Морган с откровенной завистью глядел, как я вскрыл ее и отпил большой глоток.

— Как хотите. — Пейсон-Смит пересек комнату, присел около пропановой плитки и снял с решетки алюминиевый ковшик.

— Я предпочитаю это горькое пойло… вроде бы сегодня я его еще мало выпил.

Я наблюдал, как бывший главный кибернетик «Типтри» разливал перегретый кофе по бумажным чашкам. Современный доктор Франкенштейн казался тощим и незащищенным в неясном свете ламп. Ему явно было не по себе в этом холодном и темном замке, смутно напоминавшем Кровавую Башню.