– Нет, нет, ни за что!
– воскликнул капитан.

– Слушайте-ка, голубок,- сказал Хьюиш, - кажется, мы договорились? Это мой праздник. Я подойду к нему в одиночку, вот так. В нем семь футов росту, а во мне пять. У него в руках винтовка, он настороже, и он не вчера родился. Давид и Голиаф вот мы с ним кто! Если б я еще попросил вас к нему подойти и расхлебывать кашу, тогда я понимаю. Но я и не думаю вас просить. Я только прошу смотреть в оба и расправиться с черномазыми. Все пойдет как по маслу, сами увидите! Не успеете оглянуться, как он будет бегать и выть, как полоумный.

– Не надо!
– умоляюще остановил его Дэвис.- Не говорите про это!

– Ну и олух же вы!
– воскликнул Хьюиш.-А сами-то вы чего хотели? Убить его хотели и пытались убить вчера вечером. Вы их всех хотели поубивать и пытались это сделать, так я же вас и учу теперь, как это сделать. И только оттого, что в пузырьке у меня немножко лекарства, вы поднимаете такой шум!

– Да, наверно, дело именно в этом,- сказал Дэвис.- Может, я и неправ, но только никуда от этого не денешься.

– Медицина, значит, вас напугала,- насмешливо фыркнул Хьюиш.

– Уж не знаю, в чем тут штука,- ответил Дэвис, меряя шагами каюту,- но это так! Я пасую. Не могу участвовать в такой подлости. Чересчур для меня гнусно!

– А когда, значит, вы берете револьвер и кусочек свинца и вышибаете человеку мозги, то для вас это сплошное удовольствие? На вкус, на цвет...

– Глупость - не отрицаю,- проговорил капитан,- но что-то мне мешает вот тут, внутри меня. Согласен, проклятая глупость. Не спорю. Просто пасую. А нет ли все-таки другого способа?

– Думайте сами,- ответил Хыоиш.- Я за свое не держусь. Не воображайте, будто я гонюсь за славой, разыгрывать главаря мне ни к чему. Мое дело предложить. Не можете придумать ничего лучшепобожусь, я возьму все в свои руки!

– Но риск-то какой!
– умоляюще произнес Дэвис.

– Если хотите знать мое мнение, то у нас верных семь шансов против одного, да и пари-то держать не с кем. Но это мое мнение, голубок, а я отчаянный. Поглядите на меня получше, Дэвис, я робеть не буду. Я отчаянный, говорю вам, насквозь отчаянный.

Капитан поглядел на него. Хьюиш сидел напротив; он сейчас упивался своим зловещим бахвальством, щеголял искушенностью в грехе; гнусная отвага, готовность на любую подлость так и светилась в нем, как свеча в фонаре. Страх и подобие уважения к нему, несмотря ни на что, охватили Дэвиса. До сих пор клерк вечно отлынивал, оставался безучастным, равнодушным, огрызался на любую просьбу что-то сделать. А тут, словно по мановению волшебной палочки, он превратился в подтянутого, энергичного человека, с излучающим решимость лицом. Дэвис сам разбудил в нем дьявола и теперь спрашивал себя: кто усмирит его? И сердце у него упало.

– Глядите сколько влезет,- продолжал Хьюиш,- страху у меня в глазах не найдете. Этуотера я не боюсь, и вас не боюсь, и всяких слов не боюсь. Вам охота их убить - это у вас на лице написано. Но вам охота сделать это в лайковых перчатках, а из этого ничего не выйдет. Что и говорить: убивать неблагородно, убивать трудно, убивать опасно, тут нужен настоящий мужчина. Вот он перед вами...

– Хьюиш!
– начал капитан решительно и осекся и застыл с нахмуренным лбом.

– Ну, что там, выкладывайте!
– подбодрил его Хьюиш.- Чтонибудь надумали? Другой способ нашли?

Капитан промолчал.

– То-то и оно!
– пожав плечами, сказал Хьюиш. Дэвис снова принялся вышагивать.

– Ходите, как часовой, пока не посинеете, все равно лучше ничего не придумаете,- торжествующе объявил Хьюиш.

Наступило короткое молчание. Капитана, точно на качелях, кидало до головокружения из одной крайности в другую - от согласия к отказу.

– Но все-таки,- сказал он, вдруг останавливаясь,- сможете вы это сделать? И вообще можно это сделать? Это... это ведь не легко.

– Если мне удастся подойти к нему на двадцать футов, считайте, что дело в шляпе, и тут уж не теряйтесь,- ответил Хьюиш с абсолютной уверенностью.

– Да откуда вы знаете?
– вырвался у капитана сдавленный крик.
– Ах вы, бестия, вы, наверно, проделывали это раньше?

– Это уже мое личное дело,- отрезал Хьюиш.- Я не из болтливых.

Капитана затрясло от омерзения. И может быть, капитан бросился бы на Хьюиша, оторвал от пола, снова бросил оземь и таскал бы его по каюте с исступлением, которое было бы отчасти оправданно.

Но миг был упущен, бесплодный кризис оставил капитана без сил. На карту ставилось так много: с одной стороны - жемчуг, с другой - нищета и позор. Десять лет сборов жемчуга! Воображение Дэвиса перенесло его в другую, новую жизнь для него и его семьи. Местожительством их станет теперь Лондон - против Портленда в штате Мэн. Он видел, как его мальчики шагают в школьной процессии в форменной одежде, их ведет младший учитель и читает по дороге большую книгу. Дэвисы поселились в загородном доме на две семьи; на воротах надпись "Розовый уголок". Сам он сидит в кресле, стоящем на гравиевой дорожке, курит сигарету, в петлице у него голубая ленточка Ордена Подвязки, - он победитель, победитель, победивший самого себя, обстоятельства и злоумышленных банкиров. Дэвис видел гостиную с красными портьерами и раковинами на каминной полке, а сам он -о восхитительная непоследовательность видений!
– мешает грог у стола красного дерева перед отходом ко сну.