— Вы делаете все великолепно со всех точек зрения.

— Я приехал не за похвалами. Три дня назад ко мне приходил Ник. В кассах либерийских и панамских фирм нет ни одного доллара в наличии, фирмы по уши в долгах. То же самое сказал мне на прошлой неделе Роджер Данн. А Уинн все же не такой дока в труднейших калифорнийских делах. Несим не из тех, кто жалуется, но достаточно проследить за ходом его операций на финансовых рынках, чтобы понять: он на пределе своих возможностей. И если бы не сделки с советскими партнерами и восточными странами, практически ему пришлось бы свернуть свою деятельность. То же происходит с Полем Субизом и Сантаной; Франсиско просто в ужасе от той рискованной ситуации, в которую вы его поставили. Даже Хань не остался в стороне, era последняя сделка с китайцами из Пекина была полностью убыточной, а так как Хань далеко не идиот, я пришел к выводу, что он действовал по вашему приказу с единственной целью — поскорее добыть дли вас деньги. Я не ошибаюсь?

— Нет.

— И если бы не капиталы, которые поступают к нам от казино, ваши двести с лишним отелей обанкротились бы еще два года назад; вы слишком много выкачивали из них, не давая времени прийти в себя; Этель Кот тоже не капризная барышня, но она лезет из кожи вон и не может понять вашей игры. Как бы то ни было, но денег казино в конце концов тоже не будет хватать. Через год и даже раньше ими никак не обойтись. До сих пор вы изымали деньги только в собственных банках, а теперь заключаете кредитные сделки, их уже девятьсот двенадцать, но ведь ни один из наших партнеров не собирается делать нам подарки.

Всего час назад огромный «Сикорский» с Сеттиньязом на борту приземлился на берегу довольно широкой реки с почти черной водой. Шаматари, среди которых Реб выглядел великаном, даже не повернули головы в сторону огромной машины. Индейцы были заняты устройством стоянки, и Сеттиньяз, »которому этот лес внушал физический, почти невыносимый ужас, думал, как же в этом зеленом океане Убалду Роша смог безошибочно отыскать Климрода.

— Сейчас мы будем обедать, — сказал Реб.

Он буквально прощупывал взглядом лицо и глаза Сеттиньяза.

— Хотите поесть с нами? Но вы не обязаны это делать. Мои друзья не обидятся, если вы предпочтете сандвичи пилотов,

— Что годится для вас, годится и для меня, — ответил Сеттиньяз с бешеной яростью. — И я могу подать в отставку, когда вам будет угодно..

— Мы еще поговорим об этом, Дэвид.

В его голосе прозвучала такая спокойная учтивость, которой можно прийти в отчаяние, в эту минуту особенно. Поэтому Сеттиньяз наблюдал за приготовлениями пищи довольно рассеянно. Индейцы встряхнули несколько деревьев, и сверху попадали гусеницы бабочек, они собрали, их, очистили от волосков, вскрыли ножом или зубами, затем бросили в кипящую воду, с варившимися в ней листьями.

— Дэвид, я слишком многого требовал от вас, надеюсь, вы простите меня. В последние годы я действительно не облегчал вам задачу. Давайте решим неотложные дела: примите все меры, чтобы акции «Яуа» были проданы на бирже. Операция должна принести примерно два миллиарда долларов. Эти черви называются тапа. Попробуйте, они сладкие и питательные, вы увидите.,.

От удивления Сеттиньяз чуть не лишился дара речи. Но он довольно быстро взял себя в руки, хотя и подумал: «Какое безумие, я сижу в дебрях дикого леса и разговариваю о миллиардах долларов с голым человеком, угощающим меня гусеницами!»

— Продать что?

— Что хотите, Дэвид. Вы можете объявить о продаже лишь части компаний. Только для того, чтобы сбалансировать счета.

— С «Яуа» связано более трехсот компаний.

— Я могу продиктовать вам их список, — спокойно ответил Реб.

Сеттиньяз чувствовал, как в нем нарастает возмущение, а он совсем не привык к столь бурным проявлениям эмоций. Поэтому предпочел отнести вспышку на счет мало привычной для него обстановки.

— Реб, вы истратили более шести миллиардов долларов… на это…

И широким жестом он как бы соединил в одно индейцев, поляну, «Сикорского» и весь созданный на Амазонке мир.

— Продолжайте, Дэвид.

— Что вы задумали? Однажды вы сказали мне, что велели Убалду Роше купить первые участки с единственной целью: сделать индейцев законными хозяевами этой земли. Помните?

— Я ничего не забываю, вам это известно, — ответил Реб тихим голосом.

— Знаю, вы непогрешимы. Но на тех землях, которые вроде бы были куплены для ваших друзей — индейцев, вы опустошили лес, срубили деревья, разрушили естественную среду обитания людей, которых собирались защищать.

Взгляд серых глаз, устремленных на Сеттиньяза, был непроницаем. И тот, словно опьянев от злости, продолжал:

— Президентом Индейского фонда является некий генерал, возможно, бывший, по имени Бандейра ди Мелу. В любом случае этот человек по своему статусу должен был «уважать индейское население и его уклад жизни» и гарантировать ему, я продолжаю цитату — «безоговорочное право на владение землей и природными ресурсами». Я не ошибаюсь?

— Не ошибаетесь.

— Мне перевели одно из его высказываний, и я точно воспроизвожу его: «Недопустимо, чтобы помощь индейцам становилась препятствием для национального развития». Вы помните эту фразу, Реб?