— Надеюсь, вы приехали в Америку не только затем, чтобы вернуть мне книги.

— Нет, конечно, — с улыбкой ответил Реб.

На ногах у Реба были плетеные сандалии, одет он был во что-то полотняное, на плече висела сумка. Любопытство снедало Тарраса, хотя вместе с тем он испытывал некое забавное чувство робости — «это я-то, Джордж Таррас, робею? Боже мой!», — которое он уже испытал в Маутхаузене и отчетливо запомнил.

— И я забрался сюда, в штат Мэн, не только по этой причине, — добавил Климрод.

Он заговорил о себе, рассказал, что после своего второго отъезда из Верхней Австрии отправился в Израиль, потом немного поездил по свету, хотя не вдаваясь в излишние подробности.

— Теперь вы довольно свободно говорите по-английски, — заметил Таррас.

— Благодарю вас.

Его серые глаза неотрывно смотрели на океан. Потом Реб опустил голову, на этот раз Таррас внимательно его рассмотрел,

— Я прочел одну из ваших книг, — сказал Климрод. — Она касается юридических аспектов пиратства в открытом море. Вы по-прежнему преподаете в Гарварде?

— Пока они не выставили меня за дверь. Но я очень старался помочь им в этом.

— Мне необходима помощь в одной совершенно определенной сфере, — пояснил Климрод. — Вы можете уделить мне часок?

— Но при условии, если вы останетесь на обед. Это само собой разумеется.

Они улыбнулись друг другу. «Согласен». Климрод присел рядом на выступ, вытянув длинные ноги.

— За последнее время, — начал он своим размеренным, словно бесцветным голосом, — я основал несколько компаний. По сути, несколько десятков.

— Я преподаю международное публичное право, — сразу же перебил его Таррас, — и потому не очень силен в делах, связанных с бизнесом.

— Я знаю. Я понимаю разницу. У меня есть адвокаты, которые работают на меня, они заключают контракты и прочее. Моя проблема совсем иного рода.

Лишь в это мгновенье сказанные Ребом слова дошли до сознания Тарраса, который обычно реагировал на все очень живо:

— Вы сказали, что основали несколько десятков компаний?

— Около восьмидесяти.

— Конечно, не в Соединенных Штатах?

— Нет, в Соединенных Штатах и в Канаде.

— Сколько же вам лет?

— Через десять дней исполнится двадцать два. — Он рассмеялся. — Да, в самом деле, не прошло и двух месяцев, как я нахожусь в вашей стране. Но все пошло так быстро. По-моему, даже слишком. У меня просто не было времени, чтобы заняться собой так, как я того желал бы.

Таррас кивнул, от изумления раскрыв рот.

— В этом как раз и состоит цель моего визита. Все эти компании были основаны, следуя одному-единственному принципу: доверенное лицо, которое во всех делах заменяет меня и официально является собственником. Я полагаю, что вам, несмотря на вашу узкую специализацию, известно о передаче прав на распоряжение собственностью.

Таррас мог лишь молча кивнуть в ответ, пребывая в великом удивлении. Климрод с самым безмятежным на свете видом продолжал:

— Эти компании действуют в самых разнообразных сферах: пищевая промышленность, транспорт, кинопрокат, издательское дело, недвижимость, реклама, отели и рестораны. Мне кажется, что у всех есть очень приличные шансы на успех. Отдельные уже начинают приносить небольшой доход. Не угодно ли вам знать, какой именно, в случае, если вас заинтересует размер причитающегося гонорара?

Таррас, опустив подбородок в ладони, принялся тереть глаза.

— Постойте, — сказал он. — Я, несомненно, еще не совсем проснулся, так как не могу взять в толк, о чем вы говорите. Может, у меня галлюцинации или же вы действительно сказали мне, что основали восемьдесят компаний меньше чем за два месяца, хотя вы приехали в мою страну совсем недавно?

— Восемьдесят одну, — уточнил Климрод, лукаво на него посмотрев.

— И прежде вы ни разу не были в Америке?

— Никогда.

— И действуете в одиночку?

— В том смысле, какой вы имеет в виду, да, в одиночку.

— Но вы не выглядите миллиардером! Я не хочу вас этим оскорбить. Но что произошло после Линца? Вам удалось завладеть хоть одним украденным нацистами сокровищем?

— Я приехал сюда без гроша в кармане, — тихо проговорил Реб. — Это, разумеется, слегка осложнило дела…

Таррас покачал головой:

— Вы, вероятно, насмехаетесь надо мной, не так ли? Это что, юмор австрийца или halbjude?

Искорки в серых глазах мгновенно погасли: