Консьержка не дала ему договорить. Высокое положение инспектора заставило ее забыть о своих страхах.

– Это все я, старая дура! – воскликнула она. – Но если бы мсье сразу сказал, что он из Службы безопасности, разве я стала бы звать на помощь…

Жюв рассмеялся:

– Мадам, вы так перепугались, что представься я даже Иисусом Христом, вы бы продолжали голосить!

Он обратился к шоферам:

– Ну, а вы, ребята, садитесь в свои драндулеты и немедленно возвращайтесь в контору!

Те запротестовали, ссылаясь на то, что у них еще много заказов, но Жюв нетерпеливо поднял руку:

– А я вам говорю, бросьте все дела! Поезжайте в контору и передайте вашему шефу – кстати, как его зовут?..

Он посмотрел на старшего шофера.

– Господин Вуланд, – ответил тот.

– Отлично, – сказал инспектор. – Итак, вы предупредите мсье Вуланда, что я жду его здесь. Причем попросите его не задерживаться! И пусть он захватит с собой всю документацию, связанную с багажом господина Гарна. Вы хорошо поняли?

Шофер ухмыльнулся:

– Чего уж тут не понять… Да, видно, сегодняшнее утро все равно потеряно.

– Не волнуйтесь, ребята, – сказал инспектор. – Я позабочусь, чтобы это не ударило по вашему карману.

Водители двинулись вниз по лестнице. Жюв вышел на площадку и произнес вполголоса:

– И никому ни слова о том, что вы меня видели. Особенно в этом квартале! Передайте вашему шефу мое поручение и забудьте о нем.

Ничего не понимающие шоферы кивнули, вышли из дома и отправились на улицу Отвиль.

Следующие четверть часа инспектор занимался осмотром помещения. Он открывал ящички секретера, рылся в стенных шкафах, заглянул под кровать.

Не прерывая своего занятия, он попросил консьержку описать господина Гарна. И, хотя был занят, старался не пропустить ни слова.

– Ну что я вам могу сказать… – неуверенно заговорила служанка. – Господин Гарн – мужчина видный. Волосы у него светлые, рост средний, но сам, знаете, крепкий такой… И всегда гладко выбрит, прямо, как англичанин. Ну и все… Никаких особых примет, так, чтобы сразу бросалось в глаза, вроде нет… Такой же человек, как и все. Ничего в нем нет особенного.

Это описание не вызвало у инспектора вдохновения. Его интересовали подробности.

Он вышел на кухню и вскоре вернулся, держа в руке маленькую отвертку.

– Сержант, вскройте этот чемодан! – приказал он, указав на самый большой из баулов.

Жандарм занялся замком. Затем Жюв подошел к госпоже Дулен.

– Вы, помнится, говорили, что у здешнего жильца была любовница? – спросил он. – Скажите, когда вы обычно ее видели?

Консьержка подумала:

– Да, пожалуй, всякий раз, когда мсье Гарн заявлялся в Париж… И всегда днем!

– Они выходили куда-нибудь вместе?

– Нет, мсье.

– А эта дама оставалась ночевать?

– Нет, мсье, никогда.

– Так-так, – пробормотал полицейский себе под нос. – Дама, вероятно, замужем…

Мадам Дулен развела руками:

– Вам виднее!

– Хорошо, с этим мы разберемся, – сказал Жюв. – Пожалуйста, передайте мне одежду.

Он указал на вешалку за спиной служанки. Она протянула ему куртку. Быстро ощупав ее, полицейский обратил внимание на бирку, пришитую к воротнику. На ней было написано: «Претория».

– Ага, – вполголоса произнес инспектор. – Это подтверждает мои предположения…

Он занялся пуговицами. На каждой с обратной стороны было выдавлено: «Смит».

В это время ход его мыслей был прерван сержантом, который открыл замок чемодана.

– Господин инспектор, – сказал он. – Тут полно одежды. Но убей меня Бог, если я знаю, в какой стране она произведена! Ни имени продавца, ни названия фирмы… Никакой зацепки.

– Ну ладно, – оборвал его Жюв. – Откройте теперь второй чемодан.

Жандарм наклонился ко второму чемодану, который на поверку оказался едва ли не больше предыдущего, и завозился с замком.

Жюв тем временем вышел на кухню и вскоре вернулся оттуда, держа в руке увесистый медный молоток с железной ручкой. Он с любопытством его разглядывал, взвешивая в руке.

В этот момент жандарм открыл наконец крышку чемодана, заглянул внутрь и издал крик ужаса. Инспектор посмотрел через его плечо и вздрогнул, хотя в силу своей профессии повидал немало.

Глазам его предстало страшное зрелище. В чемодане лежал труп!