– В сущности, зачем я сюда притащился? Искать какие-то улики? Но ведь был же здесь добрый десяток раз, перерыл все комнаты…

Полицейский опустился в кресло.

– Черт побери, – продолжал он, – если бы этот Гарн хотя бы сломал здесь что-нибудь из мебели! Тогда можно воспользоваться динамометром…

Но вскоре Жюву надоело сидеть – его активный характер требовал действия.

– Итак, кухня, – бормотал он. – Может, я все-таки был немного рассеян, когда осматривал ее? Может, о чем-то забыл? Да нет, ничего интересного. Ну плита, буфет… Все это я только что на зуб не попробовал. Или заглянуть в прихожую? А, да что там интересного!

Полицейский прошел в столовую.

– Вот здесь шкафов достаточно. Но и их я уже знаю лучше, чем собственную квартиру. И в багаже, который Гарн упаковал перед отъездом, проверил все с лупой в руках. И ничего. Ничего!

Покачав головой, Жюв вошел в комнату и поглядел на кучу сложенных в углу газет. Раздраженно пнув их ногой, он пробурчал:

– И тут я все уже видел! Хватило терпения даже перечитать всю эту чушь, вплоть до колонок объявлений. И только лишний раз убедился, что газетчики – это те, кого следует сажать за решетку в первую очередь. И читать им давать только их собственные сочинения…

Он перешел в спальню:

– Естественно, и здесь ничего нового… Если меня не считать новшеством.

Возле камина стоял маленький секретер, на котором виднелось несколько потрепанных книг. Инспектор посмотрел на них и вздохнул.

– Кажется, остается только ознакомиться с содержанием этих шедевров. Их досматривали полицейские в мое отсутствие. Конечно, у меня нет никаких оснований не доверять своим ребятам, и все же… «Что делаешь – делай», как говорили римляне.

Он со скучающим видом пролистал книги, начал просматривать письма. Потом внезапно вздрогнул и на лице его появился живой интерес:

– О-ля-ля! Кажется, это интересно!

Из конверта выпал документ на английском языке, который Жюв прекрасно знал. Это был диплом о присвоении сержантского звания. Выдан он был в Трансваале за храбрость и решительность. Внизу стояла размашистая подпись лорда Робертса.

– Полицейские, видно, не обратили внимания, – произнес Жюв. – А между тем, это новый штрих к характеру Гарна. Бумага выглядит абсолютно подлинной. А если это так, то значит, этот мошенник действительно неплохо сражался. В Южной Африке таких вещей никому просто так не давали. Видно боец и впрямь достойный!

Инспектор ткнул ладонью в секретер и заговорил в полный голос:

– Но этот документ говорит еще кое о чем. Значит, Гарн действительно является Гарном! Это его настоящая фамилия. А я уж накрутил вокруг этого целый роман и, как выяснилось, с самого начала ошибался.

Он еще немного покопался в письмах, затем снова вернулся к книгам. На этот раз бедным томам пришлось туго. Их встряхивали, вертели так и сяк и нещадно мяли обложки, отыскивая там какую-нибудь спрятанную бумагу. Наконец Жюв разочарованно произнес:

– Ничего…

Затем он принялся изучать коммерческие справочники и расписание движения кораблей.

– Это тоже в своем роде любопытно, – сказал инспектор вполголоса. – Все эти вещи могут понадобиться действительно только коммивояжеру.

Жюв потер лоб:

– И выходит, что их хозяин – честный человек, добросовестно выполняющий свои обязанности.

Полицейский встал и несколько раз прошелся взад-вперед по комнате. Потом остановился, подумал и медленно повторил свой вопрос:

– Так значит, Гарн – это действительно только Гарн? И ничего, кроме Гарна?

И сам себе ответил:

– Черт возьми, этого не может быть! Это выбивает у меня всю почву из-под ног!

Жюв снова подошел к секретеру и углубился в книги. Вскоре в руках у него оказалась папка для бумаг, по цвету походившая на коммерческий вестник. В ней оказалось множество топографических карт.

– Ну что ж, просмотрю свежим глазом эти планы, – проговорил инспектор. – Может, и тут увижу что-нибудь такое, что пропустила полиция.

Он принялся одну за другой разворачивать карты и внезапно вскрикнул:

– Мать честная! Вот это номер!

Невозмутимый инспектор был настолько взволнован, что руки его дрожали, когда он разглаживал на секретере один из планов.

– Да это же Центральный район, – шептал он. – Невероятно! Каор… Сен-Жори… Болье! Вот как раз кусочка с Болье и не хватает!

Глаза Жюва блестели.

На карте Центрального района действительно не хватало одного кусочка, аккуратно вырезанного – именно того фрагмента, где должны были быть изображены окрестности замка маркизы де Лангрюн. Инспектор не отрываясь смотрел на документ.