Произнося свой зажигательный монолог, Жером Фандор все приближался к слушающим. Теперь их разделял лишь большой стол из красного дерева.

Господа Барбе — Нантей выслушали слова репортера с холодным вниманием, которое можно было принять за обычную вежливость. Однако легкое подрагивание губ господина Барбе показывало, что слова журналиста не абсолютно безразличны для него.

Поняв это, Фандор осмелел.

В конце концов он заметил, что к нему стали относиться с доверием. Можно без преувеличения сказать, что он имел в журналистской среде репутацию проницательного и серьезного человека.

Господин Нантей ответил Фандору слегка насмешливым, но чрезвычайно серьезным тоном:

— Мы вам очень признательны, месье, за то отношение, которое вы проявляете к нам, нанеся этот визит и предупредив о зловещих планах загадочных убийц, по пятам у которых следует полиция. Во всяком случае будьте уверены, что в таком банке, как наш, через который проходит множество людей, случается, и подозрительных, где находятся, иногда очень давно, крупные вклады, мы привыкли принимать меры предосторожности.

— Речь идет не о признательности, — прервал Жером Фандор, — и не о том, что вы не должны доверять более или менее честным охранникам, более или менее надежным замкам, на которые вы рассчитываете, чтобы обеспечить вашу безопасность. Мы имеем дело — я говорю «мы», так как мне кажется, что я лично становлюсь все более и более замешанным в этих драмах — мы имеем дело с сильным противником. Поверьте моему опыту репортера, который по роду работы ежедневно встречается с новыми преступлениями в течение вот уже пяти лет. До сих пор ничего, слышите, абсолютно ничего не могло помешать преступникам в осуществлении их планов. Только зная о их появлении, можно защититься от них, и даже победить!

— Но, все-таки, — прервал его господин Барбе, лицо которого становилось все более и более серьезным, — что вы хотите сделать?

Жером Фандор почувствовал, что наступил решающий момент.

Сделав паузу, словно в театре, придав голосу больше мужественности и стараясь найти наиболее убедительные слова, Фандор очень тихо, склонившись над столом и почти касаясь лиц мужчин, прошептал:

— Господа, я попросил в «Капиталь» три дня за свой счет. С собой у меня вот эта дорожная сумка. Не могли бы вы оказать мне гостеприимство в течение двух суток? Я знаю, что вы, господин Нантей, живете здесь же, над вашим рабочим кабинетом, а господин Барбе каждый вечер возвращается в свой дом в Сен-Жермэн, не так ли? Так вот, уступите мне вашу комнату, я хотел бы ни на секунду не уходить отсюда.

Однако банкиры, что было большой неожиданностью для Фандора, не очень удивились.

— Господин Фандор, — сказал Нантей, — ваши последние слова слишком серьезны, чтобы не думать о них. Ваше предложение слишком великодушно, чтобы не принять его во внимание. Вы не позволите нам удалиться на некоторое время, чтобы посовещаться?

Около десяти минут Фандор вдоль и поперек измерял шагами приемную Барбе — Нантей, думая о том, каков будет результат их разговора, когда одна из обитых дверей, выходящих в комнату, бесшумно отворилась.

Вошел Барбе, торжественнее и серьезнее, чем когда-либо. Глаза Нантея улыбались, а лицо расцвело.

— Месье, — сказал Барбе, обращаясь к журналисту, — мой компаньон и я, обсудив ситуацию и поняв ее чрезвычайную важность, просим вас соблаговолить считать себя с настоящего момента нашим гостем, а наш дом — вашим домом.

Изумленный торжественным тоном банкира, Жером Фандор спрашивал себя, как ему необходимо ответить, чтобы соблюсти протокольные формальности, однако Нантей его опередил:

— Сегодня вечером вы, естественно, ужинаете с нами! Господин Барбе также останется здесь и проведет вечер в нашей компании… И вы можете рассчитывать на то, что мы выпьем бутылочку хорошего бургундского, терпеливо и спокойно ожидая появления храбрых персонажей, о которых вы говорили. Дорогой господин Фандор, вот иллюстрированные журналы с очаровательными женщинами. Надеюсь, они займут вас. А мы тем временем быстро подпишем нашу корреспонденцию.

Лакей, в течение всего вечера прислуживавший за столом, только что ушел, и господа Барбе и Нантей, немного взволнованные, но не желавшие показывать это, одновременно повернули головы в сторону Фандора в молчаливом вопросе…

Но Жером Фандор с неземным спокойствием чистил отличный персик и, похоже, совершенно не собирался снова начинать разговор.

Барбе прервал молчание:

— Скажите, господин Фандор, первый день закончен, и вы ни на секунду не отходили от нас… Вы заметили что-нибудь подозрительное?