— Решительно, мне нравится эта комната. И если это не причинит вам никакого неудобства, я бы выбрал ее для ожидания встречи с ночными визитерами!

— Вы собираетесь здесь спать один?

— Конечно, один. Это подсказывает логика. Очень вероятно, что эти люди прекрасно знают вашу квартиру, и, следовательно, перед тем, как направиться в рабочие кабинеты банка, они попытаются убедиться, что здесь ничего не изменилось. Я не хочу, чтобы присутствие рядом со мной одного из компаньонов испугало их. Мне бы хотелось, чтобы они приняли меня за вас…

— Но это же очень опасно! — заметил господин Нантей.

Журналист пожал плечами:

— Эти люди не могут не догадываться о том, что я слежу за ними, следовательно, у меня есть преимущество в том, что я предупрежден, и мне нечего бояться. Не беспокойтесь, господин Нантей, я не подвергаю себя большому риску…

На самом же деле Жером Фандор не хотел признаваться в том, что он был очень взволнован. Он превосходно осознавал всю опасность своего предприятия. Но журналист уже проникся страстью к этому странному репортажу с места событий, который, возможно, приведет его к раскрытию тайны… После того, как банкиры ушли, Фандор убедился, что в комнате, где он собирался провести ночь, нет никаких секретов. Для этого он снова обследовал ее, внимательно осмотрев малейшие детали обстановки.

Он тщательно проверил, работает ли выключатель. Затем, оглядев все в последний раз и словно сфотографировав в памяти обстановку комнаты, лег спать, или, лучше сказать, лег в постель полуодетым, сжимая в руке заряженный, как он сам выражался, «по первому классу» револьвер.

Жером Фандор погасил свет и в темноте большой комнаты широко раскрытыми от страха глазами старался заметить опасность, жертвой которой он мог стать.

Шум улицы в эту отдаленную часть дома доносился ослабленным, приглушенным и чуть различимым. В комнате, где вскоре должно было произойти что-то страшное и, возможно, непоправимое, царила угрожающая тишина…

Текли бесконечно долгие и монотонные минуты, набрасывающие на веки Жерома Фандора пелену сна.

Волнуясь, журналист невольно начинал думать о той опасности, которой он подвергал себя…

— Хватит! — приказал он себе наконец. — Элизабет Доллон должна быть отмщена, а значит, мне нужно подвергнуться небольшому риску, чтобы прийти к какому-то результату!..

И Жером Фандор продолжал ждать. Тиканье часов казалось ему до невозможности медленным…

— Произойдет ли это сегодняшней ночью? А, может быть, завтра?

…Вдруг Жером Фандор услышал в коридоре легкий, довольно продолжительный, но едва уловимый шорох. Он напряг слух, неотступно думая о загадочном человеке, шаги которого по ковру он слышал.

Но был ли вообще какой-нибудь человек? Или же это просто его галлюцинации?

Теперь все казалось спокойным…

Нет! Фандор только что опять услышал такой же шорох, но уже ближе, возле стены, и даже…

Жером Фандор закрыл глаза, ему казалось, что кто-то смотрит на него сквозь стену.

Снова потекли секунды… Секунды, которые, как казалось Фандору, складывались в минуты ужаса и уходили в небытие… Да и вообще, были ли шаги?

Молодой человек был настолько перевозбужден, что теперь со всех сторон комнаты до него доносились странные звуки…

Однако очень скоро его волнение приняло определенную направленность: по коридору действительно кто-то шел. Он даже почувствовал нечто вроде трения вдоль стены, у которой стояла его кровать.

Сомнений быть не могло — дверная ручка, которую он, однако, не видел, находясь в полной темноте, повернулась. Фандор почувствовал это движение, как если бы он сам держался за нее… Да, дверь должна была вот-вот открыться…

Она приоткрывалась, вращалась на петлях и открывала путь… Но кому?

Взяв себя в руки, не осмеливаясь даже моргнуть, Жером Фандор мысленно приглашал:

«Входите же, соблаговолите войти».

Этот насмешливый парижанин думал, что, возможно, это смерть входит к нему в комнату, и обращался к ней со словами приветствия.

Волнение этой ужасной ночи сменилось внезапным изнеможением.

Скорее всего он ошибся, решив, что кто-то входит в комнату.

То, что он слышал, было плодом его воображения. Сейчас не было слышно никаких звуков, ничего не происходило, и Жерому Фандору ничего не оставалось, как снова слушать тиканье стенных часов.

Кровать журналиста располагалась у стены головой к двери. Следовательно, он не мог наблюдать в темноте за местом, где могли находиться его враги. И кроме того, он был убежден — и это еще больше пугало, — что бандитам, напротив, очень удобно наблюдать за ним и совершенно легко готовиться к нападению.

Но действительно ли эти люди, о личности которых Жером Фандор не имел ни малейшего представления, вошли в комнату?

Усилием воли Жером Фандор успокоил нервы и биение своего сердца и опять прислушался…