А р д а н о в а. Зачем вы так говорите о себе? Разве это правда? Это опять какая-то непонятная рисовка. Вы яркий, вы талантливый, не я одна такого мнения о вас.

Д о л г о в. Может быть и яркий. Но, дитя мое, гнилушки всегда светятся. Я хитрый мертвец, я притворился живым, чтобы овладеть вами. Но не судите меня очень строго. Я правда очень, очень увлечен вами. И то что я говорил вам, я наверное никогда никому не скажу. И горел я, когда говорил вам об огненном змее, красиво горел. Но теперь, когда вы так смело и ясно пришли ко мне, совсем пришли, любимая моя, я вдруг сразу почувствовал, что не могу, не смею ответить вам. Душа у меня бескрылая. Не взлететь мне с вами, а притворяться - не могу, стыдно. Не сломать мне своей проклятой пружины. Не сломать. Лгать вам только для того, чтобы позабавиться вашим красивым огнем, не могу. Нельзя святой водой полы мыть.

А р д а н о в а. Так это значит был флиртик? Вы "завлекали" меня, как военный писарь швейку. Ха-ха. Какую глупую роль вы отвели мне в вашем водевильчике.

Д о л г о в. Лизавета Алексеевна. Любимая.

А р д а н о в а. Нет, милый мой, я не для водевильчика. Не по мне эта роль. И я выйду из нее хоть бы мне пришлось для этого выйти из жизни. Нет, я не для водевильчика. (Встает и выпрямляется во весь рост.)

Д о л г о в. Красивая. Какая вы красивая. (Хочет взять ее за руку)

А р д а н о в а. Перестаньте. А я-то... Ха-ха. Я шла сюда как на подвиг, как на смерть. Не для радости, поцелуев шла я сюда, а именно как на подвиг. Я не знаю. Это, должно быть, действительно безумие, но такое вдохновенное безумие. И вдруг. И все так просто и ясно, как пощечина. (С отчаянием) Что сделала я с собой? Как я уйду, как буду жить дальше? Ведь ни одной минуты, ни одной минуты из тех, которые я пережила здесь, я не хотела. Я не хочу. Как буду я жить дальше? (Поворачивается к Долгову, говорит надменно.) Слушайте, вы. Относительно того, что муж взял мои деньги я солгала, пошутила, словом это неправда.

Д о л г о в. Я это так и принял. Как шутку. Впрочем мой ответ я сейчас заимствовал у Ворохлова.

А р д а н о в а. (Удивленно) Что?

Д о л г о в. Я потом расскажу вам. Забавная история.

А р д а н о в а. Нет, я думаю, что вы мне потом уже ничего не расскажете.

Д о л г о в. Милый друг. К чему этот трагический тон. Ведь я все равно не верю. Да и глупо было бы, если бы иметь основание верить. Уж очень было бы пошло. Но я спокоен. Ваша последняя фраза на счет того, что вы пошутили относительно некрасивого поступка вашего мужа, очень успокоила меня за вашу судьбу.

А р д а н о в а. (Холодно) Я вас не понимаю.

Д о л г о в. Очень просто, вы вернулись к жизни, к обычной жизни, где все должно быть на своем месте. Ну, а эта ваша откровенность на счет мужа выходит как-то не на месте. Вот вы и устраняете ее, чтобы она не мешала вам жить дальше. Не так ли? Я очень, очень рад.

А р д а н о в а. Почему вы так глупо жестоки?

Д о л г о в. (Улыбаясь) Только для того, чтобы вы могли рассердится на меня. Это вам сейчас чрезвычайно полезно. А для меня не очень страшно, это не надолго.

А р д а н о в а. (Идет к двери. Не оборачиваясь). Я ухожу.

Д о л г о в. (Догоняя ее, берет за руку). Подождите, я не хочу чтобы вы так ушли. (Заглядывает ей в лицо) Покажите мне ваши глаза. Так. Теперь вы совсем другая. Вы проснулись. Не жалейте. Вам будет хорошо. Вы живая, умная и страстная, вы будете вертеть всеми этими трупами, как вам вздумается. Будете такой... губернской львицей, Царицей марионеток? Право - это забавно. Я рад что разбудил вас. Я не хочу, чтобы вы погибли.

А р д а н о в а. (Вырывая руку) Оставьте меня. (Уходит. Долгов делает несколько шагов за дверь, провожая ее. Она уходит быстро. Он останавливается, прислушивается. Слышно хлопнула дверь. Он возвращается назад, садится в кресло, закрыв лицо руками. Потом поспешно встает, звонит. Входит лакей).

Д о л г о в. Слушайте, Алексей. Скорей бегите... Тут только что ушла от меня барыня. Догоните ее, только так, чтобы она не видала и проводите ее до самого дома. Только, слышите, чтобы она вас не заметила. Пока не войдет к себе в дом, не спускайте с нее глаз. Когда вернетесь, скажите мне. Если я буду спать - разбудите. (Вдруг устало опускает голову на руки) Нет... не надо будить. Все равно.

Занавес.

ДЕЙСТВИЕ ЧЕТВЕРТОЕ

Декорация первого действия. Утро. Серафима и Луша убирают комнату.

С е р а ф и м а. Нечего тут вертеться-то. Все равно тебе расчет будет.

Л у ш а. За что же мне расчет? Барыня очень мною довольна.

С е р а ф и м а. (Передразнивая) Барыня. Барыня. Теперь, милая, не в барыне дело. Теперь барин сам себе барыней будет.

Л у ш а. Ой, что же это вы говорите, Серафима Ананьевна. Да разве это такое бывает, чтобы сам себе. А где же барыня-то наша?

С е р а ф и м а. (Таинственно) Ушла барыня. Совсем ушла, понимаешь. Только если ты, шельма, кому пикнешь, я тебя своими руками задушу. Я сама молчу и никому не говорю, и ты молчи. Я вот сама своими глазами видела, как барыня из дому ушла, а разве я кому скажу. Да, мне пусть скорее язык вырвут...