И хотя меня дважды постигало разочарование в любви. как я вам уже рассказывал, сердце мое оставалось юным и доверчивым; и, зная, что единственным выходом для меня была женитьба на богатой, я и здесь ухаживал напропалую. Не стану рассказывать вам о тех очаровательных созданиях, которые привлекли мое внимание, пока я жил в Портсмуте. Я пытал счастья не раз и не два, но, - странное дело, я никогда не мог этого понять, - хотя дамы зрелого возраста относились ко мне более чем благосклонно, юные девицы неизменно меня отвергали.

Однако недаром говорится: "трус красавицу не завоюет", поэтому я упорно шел к своей цели, и когда познакомился с некоей мисс Клоппер, дочерью достаточно богатого купца, поставщика военного флота, то повел с ней дело так, что уж она-то не смогла бы мне отказать. Брат ее, капитан армейского пехотного полка, помогал мне как только мог, - я был для него идеалом офицера.

Поскольку капитан Клоппер оказал мне множество услуг, я решил угостить его обедом, - это я мог себе позволить, не поступаясь своими убеждениями, ибо Добл жил в гостинице, а так как все счета он посылал отцу, я не стеснялся столоваться там за его счет. Добл пригласил к обеду своего приятеля, так что у нас получилось за столом "каре", как говорят французы. Соседний с нашим столик заняла компания морских офицеров.

Я не из тех, кто пожалеет лишнюю бутылку для себя или для друзей, поэтому языки у нас очень скоро развязались, и мы час от часу проникались друг к другу все большей симпатией. Как это принято у офицеров после обеда, все наперебой рассказывали о своих подвигах на поле битвы и об успехах у дам. Клоппер поведал присутствующим, что мечтает видеть меня мужем своей сестры, и поклялся, что во всем христианском мире не найти другого такого отличного парня, как я.

Поручик Добл подтвердил это.

– Но только пусть мисс Клоппер знает, - сказал он, - какой Стабз сердцеед. У него было невесть сколько liaisons {Связей (франц.).}, и помолвлен он был невесть сколько раз.

– В самом деле?
– воскликнул Клоппер.
– Расскажи-ка нам о своих похождениях, Стабз!

– Ну что вы, - сказал я скромно, - право, о чем тут рассказывать. Я был влюблен, дорогой друг, - да и кто не был?
– и меня обманули, - скажи, кого не обманывали?

Клоппер поклялся, что оторвет сестре голову, если она когда-нибудь посмеет поступить так со мной.

– Раскажи ему о мисс Кратти, - попросил Добл.
– Ха-ха-ха, уж если кто с кем и поступил, так это он с ней, а не она с ним, провалиться мне на этом месте!

– Нет, нет, Добл, ты преувеличиваешь. И вообще не нужно называть имен. Дело в том, что в меня безумно влюбилась одна девушка, и не какая-нибудь бесприданница, - за ней давали шестьдесят тысяч фунтов, клянусь честью. Мы уже назначили день свадьбы, как вдруг приезжает из Лондона один ее родственник.

– И этот-то родственник расстроил свадьбу?

– Расстроил? Да, друг мой, именно расстроил, только дело было не совсем так, как ты думаешь. Он бы глаз своих не пожалел, да еще добавил бы десять тысяч фунтов в придачу, только бы я женился на ней. Но я не захотел.

– Господи, да почему же?

– Друг мой, ее дядя был сапожник. Я не мог опозорить своего имени такой женитьбой.

– Ну еще бы, - возмутился Добл, - конечно, не мог. А теперь расскажи им про другую, про Мэри Уотерс.

– Ах, Добл, тише, пожалуйста! Видишь, один из моряков обернулся и слушает. Милый Клоппер, то была всего лишь детская шутка.

– Все равно расскажи, - настаивал Клоппер, - сестра ничего не узнает. И он с дьявольски хитрым видом подмигнул мне.

– Нет, нет, Клоппер, ты ошибаешься, клянусь честью, Боб Стабз не какой-нибудь совратитель, и вообще это совсем не интересно. Видишь ли, у моего отца есть небольшое поместье, - о, всего несколько сот акров, - в Слоф-фемсквигле. Смешное название, правда? О, черт, опять этот моряк уставился на нас!
– Я в ответ тоже поглядел на него с самым дерзким видом и продолжал громко и небрежно: - Так вот, в этом самом Слоффемсквигле жила одна девушка, мисс Уотерс, племянница тамошнего лекаря, ужасного, нужно сказать, шарлатана; но мать моя очень к ней привязалась, постоянно приглашала ее к нам и очень баловала. Оба мы были молоды, и... и... ну, словом, девушка влюбилась в меня. Я вынужден был отвергнуть ее весьма и весьма нежные порывы, и даю вам слово дворянина, вот и вся история, о которой так шумит этот чудак Добл.

Не успел я произнести эти слова, как почувствовал, что кто-то схватил меня за нос, и чей-то голос загремел:

– Мистер Стабз, вы - лжец и негодяй! Вот вам, сэр, за то, что посмели чернить имя благородной девушки!

Я кое-как повернул голову, потому что этот грубиян стащил меня со стула, и увидел верзилу шести футов ростом, который избивал меня, как последний мужлан, нанося удары кулаками и сапогами и по лицу, и по ребрам, и по тому месту, что скрыто фалдами мундира.

– Этот человек - лжец, лжец и негодяй! Сапожник его разоблачил, и его племянница от него отказалась. А мисс Уотерс была помолвлена с ним с детства, но он бросил ее ради племянницы сапожника, потому что та была богаче!