Дон Фелипе поднялся еще на две ступеньки.

— Позвольте мне похитить Сару, — окончил он свою мысль, — и я закрою глаза на вашу любовь с доньей Манчей.

— Смерть Христова! — прорычал Мак, — ты всей своей кровью смоешь низости, которые ты тут наговорил.

Дон Фелипе продолжал подниматься.

— Спускайся, негодяй, спускайся! — в ярости закричал Мак.

— Еще рано, — ответил дон Фелипе, — я еще не все сказал. Вы сегодня заходили к кардиналу, капитан.

— Спустишься ты наконец, негодяй!

В это мгновение дон Фелипе уже стоял в галерее под самыми сводами.

Внезапно он выхватил из-за пояса пистолет, и, направив его в выбоину в одной из ступеней, нажал на курок.

Раздался выстрел, и а то же мгновение лестница рухнула и распалась в пыль.

— Ну, а теперь иди за мной! — крикнул испанец Маку, вокруг которого градом падали камни.

Свод начал проседать.

Дон Фелипе был спасен, потому что он уже стоял в верхней галерее.

Мак же должен был погибнуть, потому что камни продолжали валиться, и, следовательно его должно было ими завалить под обрушившимися сводами, или ему предстояло умереть от голода в каменной гробнице.

Но брат доньи Манчи к колодцу подошел не один, как он думал.

Когда Сидуан и трактирщик привели его в порядок, он подумал, что, если он по царски вознаградит его, то Сидуан оставит его в покое.

— Подайте нам все, что у вас есть самого лучшего, — сказал он трактирщику.

И добавил:

— Садись за стол, дорогой Сидуан. Кошелек, который я тебе только что дал, должно быть, поспособствовал тому, чтобы у тебя разыгрался аппетит. Пей и ешь в свое удовольствие. И жди меня. Я дам тебе еще один кошелек, не тоньше этого, если найду тебя здесь. Я вернусь через час.

С этими словами дон Фелипе удалился, повторив еще раз на прощание: «Никуда отсюда не уходи», и затворил за собой дверь.

— Ну и ну, — подумал Сидуан, — как он торопился от меня отделаться… А деньги с ним легко заработать… Вот как подумаю, ведь капитан Мак такой порядочный человек, а ничего мне не дал… Даже в долг у меня брал…

Что происходило в душе бедного малого? Факт тот, что он вдруг поднялся, бросил салфетку на стол и, даже не подумав подобрать — неслыханное дело! — полный экю кошелек, выскочил из трактира.

Он поднялся на косогор и внимательно осмотрел низину. В ночной темноте он разглядел еще более темную тень движущегося человека, по-видимому, с трудом находившего дорогу.

— Это он и есть, — подумал Сидуан. — Ей-ей, я все же капитана знаю дольше, чем его. Мне эти испанцы показались славными людьми, но я ведь, в конце концов, могу и ошибаться, а в моем Маке я уверен. Узнаю-ка я, куда идет дон Фелипе…

Он лег ничком на землю и пополз, стараясь остаться непримеченным и не теряя из виду испанца; тот время от времени оборачивался, но Сидуана так и не увидел.

Через четверть часа брат доньи Манчи был в двух шагах от колодца, а Сидуан в десяти шагах от него.

Точно так же, как до этого сделал Мак, дон Фелипе спустился в колодец по веревке.

Сидуан задумался, не зная, как ему поступить.

Разумно или неразумно и дальше следовать за испанцем?

Читатель уже понял, что Сидуан был не очень храбр.

Он рассудил так:

— Ну, раз уж капитан там, внутри, он знает, что там происходит. Если я останусь снаружи, то, может быть, узнаю что-либо полезное для него.

И все же скоро Сидуан понял, что в нем говорил только страх. Было совершенно ясно, что в этой дыре Мак подвергается куда большей опасности, чем Сидуан наверху.

— Я — его слуга, — сказал себе Сидуан, — и мой долг — быть там, где он.

И он перешагнул через ограду.

В ту же минуту он услышал какой-то приближающийся звук. Он прислушался.

Звук усилился. Под каменными сводами гулко отдавался шум шагов нескольких человек.

— Ого! Народу-то, народу! — прошептал Сидуан. — Но, кажется, они выходят. Мне нужно прятаться.

Но в таком месте это было легче сказать, чем сделать.

Ни дерева, ни обломка стены, ни какой-нибудь ямы! Но Сидуан, поразмыслив, пришел к правильному выводу, что люди выйдут из колодца с той стороны, где висит веревка, по которой они туда спустились, потому что они по ней и поднимутся. Поэтому он притаился с другой стороны.

И не успел он пригнуться к земле, как из колодца показался сначала один неизвестный дворянин, за ним второй, а потом — еще десять.

Это были заговорщики, которым дон Фелипе приказал покинуть подземелье.