Он глухо охнул, бухнулся лицом в снег...

"Вот и все!" - стрельнуло в угасавшем сознании.

– Нет, не все...
– прошептал он и, не дыша, скорчившись, свернувшись в клубок, выпростал из-под себя руку и засунул за пазуху.

Слава Богу, она была там - бабушкина молитва. Не провалилась вниз - к поясу, не выпала в снег... Он стиснул твердую, нагретую теплом его тела бумажку и... сразу почувствовал, что свободен.

Какое-то время Никита ещё лежал в снегу, не шевелясь. Потом осторожно приподнял голову...

К нему приближались шаги.

– Эй, пацан, хорош снег трамбовать! Вставай. Ну надо же так нажраться!

Чьи-то сильные руки подняли его, встряхнули...

– А ну-ка, дыхни!

Никита глупо и расслабленно заулыбался. Дыхнуть у него попросту не было сил.

– Не-е-е, вроде не пьяный... Слышь, парень, ты чего это тут на снегу отдыхаешь, а? Сердце, может? Разбери тут вас, молодежь - ещё не ровен час винта нарежешь! Может, скорую вызвать, а, парень? Ты как?

Возле Никиты хлопотал невысокий крепкий мужик в шапке-ушанке. К нему спешили ещё двое из ворот проходной, за ними народ повалил валом - видно, смена кончилась.

– Да нет, все в порядке, - смущенно переминаясь под перекрестным огнем пары десятков твердых и испытующих глаз, лепетал Никита.
– Я... просто голова закружилась.

– А ты ел сегодня чего?
– вопросил один - длинный и бледный.
– А то на!
– он протянул парню свежую булочку.

– Спасибо...
– тот совсем растерялся. Эта толпа окруживших его мужчин и смущала и в то же время притягивала его.
– Спасибо, я ел. Просто... наверное, отравился. Очень живот болит. Мне надо домой - я тут близко живу.

– Ну, смотри, - с сомнением изрек мужик в ушанке.
– А то я тебя провожу - мне спешить некуда - жена, брат, к теще уехала.

Тут остальные начали хохмить и откалывать шуточки столь неделикатного свойства, что Никита, оглушенный потоком этих соленых мужицких словес, покраснел, смешался и... поспешил прочь, крикнув им на прощанье, - благо, голос прорезался:

– Спасибо вам! С Рождеством!

Они долго ещё гоготали, сворачивая в проулок, ведущий к метро. Никите вдруг захотелось догнать их, схватить кого-нибудь за руку и не отпускать не покидать их тесный веселый круг.

"Дяденьки, возьмите меня с собой!" - он почти уж готов был крикнуть им вслед, лишь бы не оставаться наедине со своим страхом. Ему хотелось послать кому-нибудь сигнал бедствия - растерянная душа дрожала, взывая к чувству самосохранения - она нашептывала ему, что он в беде, что с ним сейчас может случиться все самое худшее! Все, что угодно ...

Но Никита попытался уверить её - свою душу, что это не так, что он все ж таки не в лесу, хотя в лесу ему, право, было бы поспокойнее... Он несколько раз подпрыгнул на месте и притопнул ногами, чтобы убедиться, что мышцы слушаются его, и двинулся дальше - туда, где несколько минут назад виднелся знакомый силуэт. Но вскоре в растерянности остановился.

Куда теперь? Евы нигде не видно. Мерзкая тварь добилась своего - он таки потерял ее!

Кто ж не знает, что в книгах про нечистую силу и во всяких ужастиках бесы часто принимают обличье кота. И не какого-нибудь, а черного. Выходит враг его - бес! Или какое-то существо, бесу подручное. И уж кто-кто - а Никита и книг таких, и фильмов под завязочку насмотрелся и начитался! Чего стоит один кот Бегемот в любимом его романе Булгакова "Мастер и Маргарита"! Хорошо, пусть так, но кто же тогда ударил его, когда кот был под ним на снегу? Значит, враг у него не один! Значит, их как минимум двое...

"Что толку голову зря ломать: чертовщина - она чертовщина и есть! Вот то-то и оно, что есть она. Существует на самом деле! А я-то, дурак, думал, что всю жизнь проживу тихо-мирно, книжечки на диване почитывая..." - думал Никита, сжавшись в комок, - его колотила дрожь.

Город качался и плыл под ногами, пурга убаюкивала, мысли путались... От бесконечного мельтешения снега перед глазами голова и впрямь закружилась.

"Может, назад повернуть? Все равно ведь не знаю точного адреса... мелькнула в нем мысль-искусительница.
– Ни за что! Я тогда никогда не стану собой..."

И почему так - почему эта упрямая убежденность вдруг утвердилась в нем, Никита не понимал - он просто знал это. И это знание, рожденное любовью, вьюгой, опасностью и одиночеством, вдруг придало ему сил. Он почувствовал, что должен идти против ветра - отныне и всегда - и только так, не сдаваясь, не уклоняясь от избранного пути, сможет стать настоящим мужчиной. Таким, который не прячется за чужие спины, не изменяет принятых решений и идет к своей цели.

Он приподнял повыше воротник своей короткой дубленки и, наклонив голову, чтобы снег не слепил глаза, двинулся вперед.