Мои сладкие воспоминания были прерваны самым прозаичным тычком в спину и наглым вопросом.

— Чего встал, гегемон? Заснул, что ли?

Я обнаружил, что стою уже в толпе на перекрестке в двух кварталах от особнячка с «ИВОЙ» и «Меркурием», а на светофоре горит зеленый глазок. Среди моих ценных качеств есть одно бесценное: о чем бы я ни задумался, автопилот будет вести меня в нужном направлении. Вместе с толпой я пересек дорогу на зеленый свет, не забыв при этом скосить глаза на своего обидчика из толпы. Высокий красивый хлыщ в замшевой куртке и с дипломатом в руке. Похож на банковского клерка или как они там в банках сейчас называется. Оказавшись на другой стороне улицы, я прибавил шагу, а потом, резко притормозив, обернулся и преградил наглому клерку дорогу.

— Значит, я, по-твоему, бегемот? — с угрозой спросил я, выплевывая окурок. — Обзываться будем, так?

По совести говоря, на клерка мне было наплевать, да и ткнул он меня за дело: нечего ворон ловить. Однако недурно было бы проверить свою теперешнюю маскировку на прочность. Потому что потом проверять будет некогда.

Молодчик оценивающе взглянул на меня, потом на часы и сделал выбор. Связываться с похмельным работягой ему вовсе не улыбалось. Тем более что у них там в своем банке наверняка строго следят за опозданиями.

— Прости, друг, — вымученно улыбнулся он. — Ты меня не понял. Я сказал не бегемот, а гегемон. То есть пролетарий.

— Смотри у меня, — я погрозил красавчику клерку пальцем, грозно сплюнув на асфальт и едва не попав в ботинок молодчика. — Ладно, катись… Интеллихент, — добавил я с мерзейшей гримасой.

На красивой физиономии клерка я с удовольствием прочитал ненависть к пролетариям всех стран, соединившимся в моем лице. Браво, Яков Семенович, подумал я. Камуфляж в порядке. Клерк тем временем разбавил неприязненную гримасу какой-то тошнотворной улыбочкой и шмыгнул в сторону мимо меня. Я ухмыльнулся ему вслед улыбкой победившего гегемона и пошел своей дорогой.

Прямо до ближайшего телефона-автомата.

Номер телефона проходной милого особнячка «ИВЫ» энд «Меркурия» я углядел еще во время вчерашнего визита; он был выбит на металлической бирке, приляпанной к корпусу телефонного аппарата, что стоял по правую руку от Коляна. Оставалось только набрать этот номер. Я взглянул на часы. Десять минут одиннадцатого. Если Цокин меня не подвел, самое время звонить.

Я откашлялся, для тренировки состроил зверское выражение лица и набрал семь цифр. Откликнулся, по-моему, сам Колян. А может, его напарник или его сменщик. У наемных гоблинов почему-то у всех похожие голоса. Надеюсь, что и у всех гегемонов — тоже.

— Вы чего там, охренели?! — заорал я в ответ на коляновское алло. — Вы что, весь район хотите без света оставить?!

— Это кто? — от неожиданности ошалел Колян.

— Конь в пальто! — ядовито прокричал я, передразнивая вопрос. — Мосэнергонадзор, старший мастер Скорлупкин. — В конторе Цокина действительно работал мастер с такой фамилией, запойный пьяница. Сейчас он отдыхал в Белых Столбах. — Вы там у себя самогон, что ли, гоните?!

— Мосэнергонадзор! — обрадованно сказал Колян. А мы вам уж полчаса как названиваем…

Я про себя усмехнулся. Мальчик преувеличивает: названивать в контору Цокина они начали всего каких-то десять минут. Раньше не было причины, потому что было электричество. Потом погас свет, зато и дозвониться туда, куда им хотелось, стало невозможно. Умный мой лейтенант выполнил все инструкции своей дона — на полчаса обесточил этот участок и заблокировал все телефонные номера дежурных бригад Мосэнерго. Теперь Коляну мог помочь только мастер Скорлупкин. То есть я.

Вновь исполнив перед телефонной трубкой зверскую гримасу на лице, я опять заорал, стараясь не сбиться с правильной интонации:

— Какого хрена! Назва-а-нивают они! Да это из-за вас в районе все фазы вылетели! Холодно вам, что ли? Козлов-обогревателей, что ли, всюду понаставили?!

— Да нет… — обалдело произнес Колян (или какай-то похожий гоблин). — Нет у нас ничего такого. Компьютеры вот только… Лампы электрические, холодильники.

— Щас посмотрим, какие у вас там компьютеры электрические, — с угрозой сказал я (в смысле, мастер Скорлупкин). Тональность я несколько сбавил. — Наш дежурный в этом районе сейчас будет у вас. И если он у вас чего найдет, заплатите в казну столько лимонов, что без штанов останетесь.

Услышав мои финансовые угрозы, Колян тут же опять обнаглел.

— Если надо, заплатим, — заявил он с торжеством. — Вам наши деньги век не пересчитать. Ты хоть знаешь, чудило, что у нас за контора?

— Да хоть бы и Центральный банк! — огрызнулся я. — Заплатите штраф как миленькие… — При этих словах я хряснул трубку на рычаг, так что старенькая телефонная будка закачалась.

Первая фаза операции закончилась. Минут через пять будем запускать дежурного мастера. Я затянулся вонючим дымом гегемоновской папироски, полштуки всего за пачку, то есть всего четвертной за штучку. Тот еще горлодер. С таким куревом всегда охота совершать пролетарскую революцию и конфисковывать у богатеньких «Честерфилд» и «Данхилл». Понимаю гегемона. Я придал своей монтерской кепочке еще более пролетарский вид и, не очень торопясь, откочевал прямо к особнячку. С тыльной стороны, где располагалась заветная дверца, шум от толпы возле главного входа почти не был слышен. Толпа же, несомненно, была. Пока я шел от телефона-автомата, меня несколько раз обгоняли озабоченные старички и старушки. Пробегая мимо, они оживленно обсуждали между собой какого-то «нашего Авдеича», который пострадал за правду, но которого скоро выпустят. До меня не сразу дошло, что так ласково-уважительно эти старички называли самого господина Иринархова. Ну и ну, подумал я. Удивляться, впрочем, особенно нечему. У наших бабулек и дедулек уже в крови страсть к какому-нибудь Ильичу, к какому-нибудь отцу родному, усатому или бородатому. Господин Иринархов, кстати, был бородатым Ильичом, По крайней мере, на всех плакатах его изображали с бородой, как у Фиделя Кастро. Вполне возможно, что на портретах раньше и был Кастро, а энтузиасты «ИВЫ» просто пририсовали Команданте роговые очечки — вплоть до полного сходства с их собственным отцом-благодетелем…