Шрифт:
— Правильно, — кивнул я. — Он хочет, чтобы все свершилось в его отсутствие. Чтобы потом въехать в Думу на белом коне и сразу сесть в кресло спикера. На меньшее он уже не согласен…
— А на большее? — задумчиво проговорила птичка.
— На большее, пожалуй, согласен, — ответил я. — Он из тех, кому ничего слишком не бывает.
Я дождался сводки происшествий, понял, что трупы в склепе пока еще не найдены. По поводу инцидента в аэропорту «Шереметьево-2» в новостях говорили скупо. Официальная версия — хулиганство. Жертв и разрушений нет, помятый дядька с Брайтон-Бич — не в счет. Отрадно, что никто не догадался связать это происшествие с прибытием в Москву Стивена Макдональда. Кстати, о визите писателя сказано было еще короче и с явной обидой: американцу не простили, что он каким-то образом ускользнул от журналистов в аэропорту…
— Так что там с Макдональдом? — осведомился я, выключив телевизор. — Вы ему уже сказали насчет потери дискеты с его романом?
Птичка смущенно потупилась.
— Я пока не успела, Яшенька. И… забоялась.
— Так-так, — мрачно проговорил я.
— Не сердись, Яшенька, — сказала птичка нежно. — Стив пробудет в Москве еще три дня. Если за это время мы не вернем дискету, я попробую признаться… Но вдруг за эти дни нам повезет?
— Значит, он уже для вас просто Стив, — хмуро произнес я. — Вы многого достигли за один только вечер.
— Ты все-таки ревнуешь, солнышко, — улыбнулась Жанна Сергеевна.
— Нисколько, — буркнул я и, по-моему, соврал.
Глава 2
КНУТ БЕЗ ПРЯНИКА
Я недооценил свои возможности. В ночном дуэте с птичкой Жанной Сергеевной я сыграл, на удивление, прилично — несмотря на все дневные треволнения, погони и перестрелки. А может, как раз благодаря им: лучшая форма отдыха есть перемена рода деятельности. Конечно, на Гамлета мне сил не хватило, но то, что мы исполнили, было все-таки не захудалой производственной пьесой, где мало действия и много монологов. Руководящей и направляющей силой, главной примадонной нашего спектакля была, разумеется, сама птичка. Однако и я ей аккомпанировал вроде бы не так плохо и, главное, с удовольствием. Выкладываясь в своей роли до конца.
— Давай, давай, солнышко… — исступленно шептала птичка, сжимая мой загривок. — Еще раз… еще разик… Желание клиента… ох… для тебя… закон… Еще, Яшенька… ну, сильнее…
Я старался как мог. И сильнее, и еще, и еще разик, и два, и три — потому что на меня надеялись, а я, как честный человек, не имел права обманывать чужих надежд. Впрочем, в эту ночь неистовой энергии птички хватило бы, наверное, и на двух Яков-Семенычей в хорошей боевой форме: так любят, наверное, в тюремной камере накануне исполнения смертного приговора, когда твоя ночь последняя, а в той, ДРУГОЙ ночи уже ничего и никого не будет… Возможно, Жанна Сергеевна только сейчас поняла, что все мы более чем смертны и что глупо откладывать на завтра-то, что можешь не успеть никогда.
— Ох, Яшенька… ну, молодец… теперь быстрее, еще-еще быстрее… О-о-о…
Если бы моя бывшая Наталья увидела наш ночной спектакль, она бы наверняка сошла с ума. Или решила, будто мы сошли с ума. Впрочем, возможно, она бы просто не поверила своим глазам, сочла бы это опасной сексуальной галлюцинацией. Тем более что я, по ее представлениям, в эти минуты обязан был валяться под забором с поллитровкой, выть на луну о своей загубленной (без Натальи) жизни и чахоточно кашлять.
Вспомнив о Наталье, я рассмеялся и даже проделал один акробатический трюк сверх программы.
— Хорошо… — прошептала птичка, слегка удивленная незапланированной инициативой. — Можешь… ага… можешь и помедленнее теперь… ох… а то… устанешь… ох…
— Желание клиента… — произнес я несколько задохнувшимся голосом, — для меня… как вы заметили…
В общем, спектакль мы завершили под бурные аплодисменты примерно в третьем часу, а уже в полвосьмого утра сработал таймер в моей голове, и я проснулся. Некоторые профессиональные рефлексы, подумал я, очень полезны. Чем бы ты ни занимался ночью, твои внутренние часы не позволят дрыхнуть тебе дольше, чем до 7-30. Ну, плюс-минус пятнадцать минут. На мгновение я позавидовал веселому Диме Баранову, который, счастливо потрудившись в свою ночную смену, может отдыхать до полудня. А частный детектив Штерн — ни-ни.
Жанна Сергеевна сонно спросила:
— Яшенька, что ты так рано?…
— Дела! — крикнул я уже из ванной.
Я услышал, как скрипнули пружины, и птичка отправилась на кухню. Когда я вышел, птичка уже возилась у плиты, а яичница аппетитно шипела на сковородке.
— Может, у нас еще и колбаса есть? — недоверчиво поинтересовался я.
— Я купила вчера, — кротко ответила Жанна Сергеевна, делая мне здоровенный бутерброд. — За углом, в супермаркете.
— И джем? — продолжил я допрос.
— Ананасный. Я не знала, какой именно ты любишь. Я вот уважаю ананасный… Что-то не так?
— Подождите-ка, — проговорил я. — А йогурт вы, случаем, не купили?
— Нет, не догадалась… — ответила Жанна Сергеевна, и я облегченно вздохнул. Если бы на столе появился йогурт, я бы вообразил, что птичка наделена даром угадывать все мои мысли. Не могу сказать, что это такое уж приятное в человеке качество. Мне пока вполне хватит трех телепатов на желтеньком «фиате», которые всегда знают, куда я поеду, и появляются там, где их не просят. Предупредительные ребята, и винтовка у них всегда заряжена…