— Война кланов, — бросил я. — Похоже, нам объявили войну.

Цокин молодецки выпятил грудь: он уже готов был стать под ружье. Кажется, за время знакомства со мной Алексей утратил все свое чувство самосохранения. Конечно, когда за тобой СИНДИКАТ — бояться нечего.

— Что я должен делать? — спросил Цокин отрывисто, как и подобает в условиях военного времени.

— Прежде всего успокоиться, — ответил я. — И внимательно слушать все, что я тебе скажу. Итак…

Говоря это, я уже переодевался в синий плащ и натягивал парик. Цокин, держа чемодан передо мной открытым, изображал одновременно и вешалку, и зеркало.

— Чуть криво, — виновато сказал он, и я поправил парик. Теперь все стало в порядке. Вместо интеллигента возник легкомысленный волосатый плейбой, весь в фирме. Я сунул ненужные более очки в чемодан; туда же, скомкав, сложил и интеллигентское тряпье. Дубинку я поместил в рукав, а «узи» оставил на месте, хватит мне и «Макарова». Не воевать же мне в самом деле и на всю катушку!

Цокин бросил мужественный взгляд на оставленный «узи». Чувствую, он уже вообразил, что автомат сейчас будет вручен ему. Как бы не так! Не в моих правилах бросать в атаку зеленую необстрелянную молодежь. Даже если эта молодежь землю роет и хочет сражений.

— Вольно, лейтенант, — проговорил я. — Слушай мою команду.

Цокин напрягся, как спринтер перед стартом.

— Сейчас я пойду во-он в тот дом, — проговорил я, тыкая пальцем в окно. Место у окна было удобно тем, что отсюда открывался вид на пряниковский офис. — Они захватили члена нашей семьи и держат в заложниках. На втором этаже, на территории литагентства «Пряник». Я попробую с ними договориться и все уладить. Ты засекаешь время. Если я не выйду из подъезда через полчаса, то ты…

— То я… — машинально повторил Цокин, хищно поглядывая на «узи». Я закрыл чемодан и поставил его на пол.

— То ты немедленно уходишь отсюда и из любого телефона-автомата звонишь по этому номеру… — Я дважды продиктовал номер Жанны Сергеевны. — И объяснишь, что меня больше нет. Понял?

Цокин вытаращил глаза.

— Далее, — сказал я, не обращая внимания на то, что мой лейтенант порывается что-то сказать. — Деньги все оставляешь себе. Пригодятся. Если хочешь, с работы можешь уйти или взять отпуск. Затаись хотя бы на месяц. Закончатся все разборки — тогда, может быть, наши тебя найдут. Если никто не обратится, значит, победил другой клан. Ясно?

— Никак нет, — объявил мне лейтенант.

— То есть? — удивился я. Мне казалось, что я все изложил внятно.

— Я не имею права вас бросить, босс, — торжественно произнес Цокин. — Я готов погибнуть вместе с вами.

Я рассердился. Он, видите ли, рад пожертвовать собой ради дорогого дона! Психушка. Боюсь, что игра в мафию зашла слишком далеко. Надо окоротить героя, босс я или кто?

— Щенок! — процедил я сквозь зубы и влепил Цокину добрую пощечину. — Ты будешь делать только то, что я сказал. Если я погибну, а ты уцелеешь, значит, так надо для НАШЕГО ДЕЛА.

Монолог этот был до омерзения киношный, но только такие штуки могли вразумить этого лейтенанта мафии из среды монтеров. Цокин схватился за щеку и сказал покорно:

— Да, босс.

— Тогда сверим часы, и я пошел, — сказал я миролюбиво. Мы оба взглянули на циферблаты, а потом я стал спускаться по лестнице, оставив бедного Цокина переживать за меня. Я искренне надеялся, что теперь, после моего внушения, он не станет проявлять инициативы. Не знаю, чем для меня закончится сегодняшний поход, но уж для Алексея любая самодеятельность могла иметь единственный — и трагический — финал. Меньше всего мне хотелось подставлять Цокина под пули. Должен ведь я быть в ответе за того, кого приручил. Кажется, это Экзюпери, «Маленький принц». Хотя не уверен.

Чтобы попасть в офис агентства «Пряник», надо было войти через центральный подъезд, свернуть по коридору направо и подняться на второй этаж по боковой лестнице. Первый этаж был жилой, и лишь на втором поселилась пара контор. Хотя, по-моему, только пряниковская точка функционировала бесперебойно; его соседи по этажу любили устраивать себе выходные и отпуска. Короче, были несерьезными бизнесменами. Пряник рассчитывал со временем выжить с этажа этих лоботрясов и приобрести все остальные помещения для своего агентства. Тогда здесь можно было бы разместить мини-типографию, печатать буклеты, каталоги книжных выставок и прочую столь необходимую в его деле бумажную чепуху.

Не доходя метров пяти до двери подъезда, я расстегнул верхнюю пуговицу плаща так, чтобы залихватски высунулся край моего фирменного белого шарфика. Кепку же, напротив, я натянул поглубже, а затем перешел с делового шага на неуверенную иноходь довольно-таки подвыпившего плейбоя. Такого, который уже набрался, но еще неплохо держится на ногах и не пьян в дупель. В доппель, черт его подери. Одним словом — навеселе.

— Есаул-есаул, не руби саксаул… под которым присел аксакал… — радостно пропел нетрезвый плейбой, входя в подъезд.