Бомжи оживленно переглянулись.

— Аванс бы… — слегка уже обнаглев, протянул все тот же бомж.

Я немедленно показал ему кулак:

— Хватит аванса?

Бомжи потупились: это слово в международном языке жестов они знали.

— И учтите, — твердо добавил я. — Если кто-то из вас примет до работы, разговор с ним будет короткий.

— Мы его снимем с пробега, — с суровым видом поддержал меня журналист Дима. А затем мы, не тратя больше слов, прошли в дверь «Норда» и постучались в кабинет Алехина.

Мы успели вовремя. Мишка уже одевался в свой кожаный эсэсовский плащик и явно хотел улизнуть по своим делам. Однако, увидев нас, отложил эти намерения.

— Привет! — сказал он мне и вежливо кивнул Баранову.

— Дима, это спец похоронного бизнеса Михаил Алехин, — поздоровавшись, представил я. — А это, Мишук, ведущий журналист Москвы Дмитрий Баранов, корреспондент всех газет.

— Всех газет, кроме «Державы» и «Вечера», — счел нужным уточнить Дима. — В фашистские газеты я, извините, не пишу…

— Да и я их, извините, не читаю… — в тон ему отозвался Алехин.

— Вот и познакомились, — подытожил я. — Теперь к делу…

За пятнадцать минут я, не вдаваясь в подробности, изложил Алехину все то, что знал, о чем догадывался и чего боялся. Мишкина реакция была предсказуемой.

— Вы оба спятили, — проговорил он.

Тогда Баранов прокрутил ему пару записей со своего диктофона, а я показал кое-какие бумажки, обнаруженные в трофейной машине.

— Там еще винтовка есть, — заключил я. — Та самая, из которой Черника убили. Если не веришь, могу принести показать…

— Вы спятили, ребята, — произнес Алехин, но уже другим тоном. Почти ласковым, каким общаются с самоубийцами, уже стоящими на карнизе. — «ИВА» вас раздавит, пискнуть не успеете. Слышали последнюю новость? Дума приняла новую поправку к Конституции, подавляющим большинством, между прочим. Теперь спикер нижней палаты будет у нас вроде вице-президента. Чуть что с Президентом — и спикер у руля всей Руси. Как вам новость?

— Ожидалась, — кивнул я. — И спикера, конечно, теперь переизбирают?

— А вы как думали? — криво усмехнулся Алехин. — По телевизору сказали, что голосование будет завтра. Соберут полный кворум, и тогда…

— Не завидую Президенту, — жестко сказал Дима Баранов. — При Иринархове он наверняка не заживется. Как только Авдеича сделают спикером, наш Президент останется последней ступенечкой…

Я посмотрел на очень серьезного Мишку.

— В принципе, — проговорил я, — вашему «Норду» выигрыш Иринархова будет только на руку. У вас сразу работы прибавится. Резко…

Алехин тут же покраснел, надулся и ответил с обидой:

— Оскорблять-то нас зачем, Яшка? Стервятниками-то зачем нас выставлять? Если Авдеич придет, всем хана будет, и «Норд» наш без надобности. Для братских могил наша квалификация не нужна.

Баранов спросил негромко:

— Значит, вы нам все-таки поможете?

— Нет, — отозвался Алехин. — Боюсь, что фирма «Норд» вам помогать не будет. Наших парней лучше не впутывать, да и не поверят они вам… Но вот я вам помогу. Считайте, что у меня тоже крыша поехала.

— Массовый психоз продолжается, — искренне обрадовался Дима. — А я уж боялся, что нам одним все придется делать: ручками, ручками…

— Придется, — успокоил журналиста Алехин — Земснарядов не держим-с. Тонкая у нас работа, можно сказать, ювелирная. Золотых рук требует.

— Не все то золото… — моментально выдал пословицу неутомимый Баранов. — Ой, извините, — поправился он. — Это уже инстинктивно. Однажды имел глупость заучить словарь пословиц и крылатых выражений. Думал, для работы подойдет. Думал, в статьях станет больше искрометной народной мудрости.

Я прервал разговор двух молодых мудрецов.

— Двинулись, — сказал я. — И поторопимся. Присоединяйся, Мишук.

— А куда двинулись? — на всякий случай спросил Алехин, когда мы выехали из дворика. Обнадеженные бомжи-землекопы проводили нашу машину преданными взглядами. Можно было не сомневаться, что они теперь никуда не денутся: появление в нашей компании могущественного нарядчика убедило их в серьезности наших намерений.

— Куда мы двинулись? — повторил я алехинский вопрос. — Да так, собачку проведать.

Новая областная ветлечебница располагалась на окраине Москвы, неподалеку от Окружной. Высокий сутулый главветврач, которого я на всякий случай предупредил по телефону, уже ждал нас. Без лишних разговоров он сразу повел нас среди вольеров с собаками, немного поплутал, но наконец остановился возле большой клетки. Овчарка, лежащая на соломенной подстилке, устало и безразлично поглядела на нас и даже не тявкнула.