Я вошел в номер.

– Он приставал к тебе?

– Не очень. На юг звал. У них командировка. У него и у Оганеса с Асланом. Какое-то очень важное дело.

– Все разбегаются, - пожаловался я.
– Некоторые даже на юг. Чего их туда несет? Там же сейчас опасно. Война.

– Вот именно.

– И Юрик завтра едет трактирщиков щипать.

– Надо же! И этот туда же. Небось с самого утра попрется? С первым лучом солнца? Халявщик.

Я поднял два пальца.

Действительно, всех одолела охота к перемене мест. Застоялись, что ли?

Сабир отправился в Москву на переговоры, как он важно объявил, с зарубежными партнерами. Митрохин с Голубковым поехали «инспектировать подведомственные предприятия» - заводик, где выпускался малый сельхозинвентарь для арендаторов, фермеров, и садоводов, и цех, где налаживалась линия по производству «лучших в мире фруктовых и овощных соков». Юрик собирался на встречу со строптивыми «путниками». Рустам и Оганес с Асланом в самом деле отбыли на юго-восток страны «с миротворческой миссией». Разбежались…

Что-то затевалось интересное. И хотелось, чтобы меня взяли в долю. Уж я бы постарался… оправдать доверие…

Лариса попросила отвезти ее к отцу - соскучилась. Я подвез ее к конторе «Пахаря», проводил до кабинета председателя и, ожидая ее, от нечего делать поболтался по зданию, познакомился с инженером-строителем, с бухгалтером, гл. экономистом, с другими интересными людьми.

Наконец столкнулся в коридоре с Ларисой. Она уже искала меня.

– Ты меня не жди, - сказала она.
– Я дома останусь. Батя тоже в какую-то командировку собрался. Вечером позвоню. Привет тебе.

Привет так привет. Я поехал в город. По дороге заглянул на знакомую ферму. Тети Дуни не было, а Федюня таскал в грузовик порожние молочные фляги. Проходя мимо машины, он узнал меня и дисциплинированно отдал честь. Или просто попытался прикрыть ладонью синяк под правым глазом. Видать, «деды» навесили.

Наверняка этот парнишка мне пригодится - родственные души: у него синяк, у меня ссадина. Найдем общий язык, стало быть.

Лариса Серому не позвонила. Позвонил вернувшийся из Москвы Сабир и пригласил в «котеш» на какой-то серьезный разговор.

По дороге Серый позвонил куда-то по автомату, достал из тайника газовый пистолет и сунул его в карман.

Волновался он не напрасно. Правда, опасность выскочила совсем не из-за того угла, откуда он ее ждал…

Сабир привез целый портфель каких-то бланков и проспектов. Откуда он их взял, установить не удалось. Скорее всего давно таскает в портфеле, И с кем он встречался в Москве - тоже мимо. Он оказался неплохим конспиратором и ушел из-под наблюдения. Это было обидно. Сотрудник, который умел на слух определять цифры набираемого на диске телефона номера, уловил только три первые - в самый неподходящий момент рядом с автоматом начал газовать дизельный грузовик. Очень обидно, потому что именно с этих цифр начинались телефонные номера управления…

– Ты хвалился, что по-английски можешь? Посмотри, дорогой, эти бумажки. Переведи, а Лариса потом отпечатает. Большое дело получается, хорошее.
– Сабир сощурил глаза, оскалил зубы и потер руки.

Серый сложил проспекты в «дипломат»,

встал…

Ударилась в стену входная дверь, и в холл ввалились Митрохин с Голубковым.

– Юрика взяли!
– крикнул Митрохин и выкинул в сторону Серого руку так, будто держал в ней пистолет: - Ты навел! Насквозь вижу: Я тебя сразу не полюбил…

– Не поторопились мы с Кузьменковы?
– выразил сомнение Светлов.
– Не подставили Серого, а? Группу не спугнем?

– Ему там виднее, - резонно заметил Иван Федорович.
– Правда, судя по его информации, Серый немного ушел в сторону от основной задачи.

– Вот, вот, совершенно неуправляемый… На него уже несколько заявлений в милицию поступило. Вот, полюбуйся, - Светлов раскрыл папку, - Кооператив «Незабудка» (ритуальный), «Семья» (служба знакомив), «Весенний аромат» (цветочный магазин), «Белочка» - все в один голос просят оградить их от наглых посягательств рзкетмена Сергеева. А сколько не заявили?

– Хорошо!
– улыбнулся Иван Федорович.
– Молодец! Плотно в доверие вошел. Растет. Глядишь, и возглавит весь «Биядинг» и строем приведет их сдаваться.

Светлов не выдержал и тоже улыбнулся:

– Твоя школа, старый хрен.

– Не обижай его, - неожиданно заступился Сабир.
– Он не виноват, что Юрик глупый.

– А если он расколется?
– закричал Митрохин, падая в кресло,

– Юрик?
– искренне удивился Сабир.
– Юрик глупый человек, но даже сильный дурак не враг себе. Он знает, что лучше жить на нарах, чем не жить на воле.