Поглощенная этим печальным зрелищем, Галина не сразу заметила в облаке пыли человека в брезентовом плаще с капюшоном, надвинутым на глаза.

– Галина Сергеевна!-воскликнул он, подойдя ближе.
– Никак, вы на разведку противника выехали?

Галина не столько по лицу, запушенному пылью, сколько по фигуре и голосу узнала заведующего областной агробиологической лабораторией Филиппа Филипповича Сердечного.

– Так же как и вы, Филипп Филиппович!
– оживленно отозвалась она, обрадованная этой встречей.

Они крепко пожали друг другу руки. Галина спросила:

– Что вы думаете об этом нашествии, Филипп Филиппович?

– Странные, очень странные насекомые...-задумчиво проговорил Сердечный, стряхивая пыль с капюшона.
– Ни я, ни даже знаменитый московский энтомолог Ключевский, находящийся сейчас в нашей лаборатории, не видели ничего подобного. Откуда могла появиться в наших краях такая удивительная разновидность тлей?

– А не могло их занести ураганом из пустынь Средней Азии?

– Едва ли, - покачал головой Филипп Филиппович.
– Я бывал и в Кара-Кумах и в Кызыл-Кумах, но не встречал и даже не слыхал ничего о таких вредителях. Профессор Ключевский - один из лучших знатоков насекомых Средней, Центральной и Восточной Азии. Он побывал в пустынях Такла-Макана, Гоби, Ала-Шаня и Ордоса. А когда я показал ему этих козявок, он только руками развел...

Галина, рассеянно смотревшая по сторонам, вдруг перебила его восклицанием:

– Смотрите-ка, Филипп Филиппович!.. Кто это скачет там на лошади?
– Она указала пальцем в пыльную даль.

Всматриваясь, Сердечный приставил ладонь к глазам:

– Знакомая фигура... Уж не Терентий ли Хлебников?

– Он, он!-воскликнула Галина.-Садитесь ко мне в машину, поедем ему навстречу!

– Неугомонный старик!
– усмехнулся Сердечный, садясь рядом с Галиной.-Надумал же джигитовать в такую погоду...

Терентий Ефремович, заметив машину, пришпорил лошадь и понесся галопом. По тому, как дед держался в седле, видно было, что он еще не совсем утратил строевую выправку.

– Приветствую научное начальство!
– крикнул Терентий Ефремович, поравнявшись с машиной и не без лихости осаживая разгоряченного коня.

– Ого!-восхищенно воскликнул Сердечный, служивший когда-то в кавалерии.-Сразу видно, что Терентий Ефремович не случайно попал в седло. В молодости, наверно, лихим джигитом был!

– Был, был, - довольно усмехнулся старый казак, поправляя седые, запорошенные пылью усы.
– В буденовской коннице проходил школу верховой езды.

– Что это вы, Терентий Ефремович, в такую бурю разъезжаете?
– спросила Галина.

– По неотложной надобности, дочка,-ответил Хлебников и спрыгнул с коня. К вам ведь скачу, к Михаилу Александровичу.

Он ласково потрепал коня по холке, намотал повод на руку и, подойдя к машине вплотную, облокотился о ее борт.

– Открытие сделали наши колхозники!
– с необычайно торжественным видом заявил Терентий Ефремович, вытаскивая из кармана кожаной куртки пробирочку, в которой, будто капельки крови, поблескивали какие-то красные пятнышки, - Вот оно, противоядие-то! Средство такое же примерно, как теленомус против зловредной черепашки. Помните, как он в 1939 году выручил колхозные посевы на Украине?

Филипп Филиппович взял пробирку и с интересом стал рассматривать ползавших по ее стенкам насекомых полушаровидной формы, с трехчлениковыми лапками и яркой окраской. Жесткие красные панцири их были украшены черными кружочками с белой и желтой окантовкой.

А Терентий Ефремович рассказал, как внук его, юный натуралист, смастерил себе виварий, в котором обитала всякая мелкая живность вроде жуков, бабочек и саранчуков. Старый колхозник был прирожденным экспериментатором, и вид вивария зародил в нем мысль произвести опыт: пустить диковинных тлей в общество прочих насекомых. Сделал он это не из праздного любопытства, а в надежде подсмотреть - не найдется ли у тлей каких-нибудь естественных врагов в виварии, населенном местными насекомыми.

– Оставил я тлей на ночь в виварии, - говорил Терентий Ефремович, набивая самосадом прокуренную дочерна трубку, но не решаясь зажечь ее на ветру, - а утром гляжу-исчезла куда-то вся эта нечисть, будто растворилась. Осмотрел стенки вивария - нигде ни щелочки. Ну, дело ясное - позавтракал, значит, кто-то этой дрянью. Но кто? Население тут обширное, сразу не разберешься. Бегу к агроному. "Так и так, говорю, Степан Тимофеевич, помоги". Спешим к виварию. Степан Тимофеевич перебирает всех козявок по штуке, покачивает головой. А я стою и думаю: "Неужто ошибся?" Но тут Степан Тимофеевич как крикнет: "Вот она, виновница-то! Ее, говорит, это работа". Ну, мы тут же повторили опыт, и все подтвердилось на наших глазах. Вот они, в пробирке сидят теперь, эти букашки, уничтожавшие тлей... Какое будет ваше мнение о них, Филипп Филиппович?