После обеда приехал Крушенков с видом человека, который сделал невозможное. Он сказал, что подлежит занесению в книгу рекордов Гиннеса в связи с рекордными сроками получения установки на семью Горбунцов.

— Значит, так: папа с мамой живут по месту регистрации. Папа явно зашибает. Мама тоже не первой свежести, работает в торговле. Сын живет отдельно, место пока установить не удалось. Есть еще старшая дочь, живет с мужем в Москве. Сейчас в квартире внучка Горбунцов — дочка дочери, на каникулы приехала, восемь лет. Еще в квартире кошка и две собаки.

— Понятно, почему сынок дома не живет. В таком курятнике — кошки, собаки, племянницы, а у него работа нервная.

— Машины, кстати, никто у них отродясь не видел. За домом наблюдаем.

Как сынок появится, сразу сядем на хвост. Может, и лежбище найдем…

— А там — орудие убийства, — мечтательно сказала я.

— Ага, и три явки с повинной, заверенные у нотариуса. Но знаешь, что самое неприятное? Наши разведчики в парадной у этих Горбунцов наткнулись на типа с хвостиком, ну, с длинными волосами, который делал вид, что мочится в мусоропровод, но долго из парадной не уходил, топтался там.

— А они у него документы не проверили?

— Нет, они сначала решили, что это дружок младшенького Горбунца. А потом один вспомнил, что видел этого парня по телевизору.

— Черт! Трубецкой?

— Да, он. Пинкертон хренов. Что он у нас под ногами путается?

— Проводит журналистское расследование. Он обещал читателям держать их в курсе.

— Молодец. Может, нам еще сводки публиковать в газете тиражом полмиллиона экземпляров? И планы расследования?

— А что, такой случай уже был. Помнишь, когда начальником главка был Оковалко? В области ловили страшного бандита, с говорящей фамилией Аспидов.

Опера из кожи вон вылезли, аж на Камчатку ездили, чтобы информацию получить, и вычислили, что он в субботу должен прийти в некое кафе на встречу. Вся разработка на контроле, где только можно, начальству докладывают каждые два часа. А в пятницу Оковалко поперся на телевидение выступать, и ему там задали вопрос о ходе раскрытия страшного преступления. Ну он и ляпнул на всю Россию: все под контролем, преступник установлен, завтра он должен в четыре часа встретиться со своим соучастником в кафе по такому-то адресу, где и будет задержан. И сидит, очень собой довольный. И журналист тоже доволен.

— Вот уроды! Оперативники-то Оковалко не застрелили?

— Они чуть сами не застрелились. Между прочим, Аспидов до сих пор бегает. Сережа, а сколько времени будут наблюдать за Горбунцами?

— Пять дней постоят.

— А если он так и не придет за это время? Ну-ка, дай мне полные данные на родителей.

Сергей подвинул ко мне бумагу, и я, пробежав ее глазами, быстро нашла то, что нужно.

— Ну что, некоторые шансы у нас есть, нам повезло. Вот смотри, у мамы в субботу день рождения. Может, сын придет поздравить?

— Будем надеяться. Я тоже об этом думал. Но пока не лезем туда, да? Не допрашиваем, в прокуратуру не вызываем, сыном не интересуемся, так?

— Конечно, — я кивнула. — Только как бы этого юриста-журналиста шугануть? Чтобы он нам всю музыку не испортил. Ладно, он сейчас на лестнице дежурит, хотя тоже ничего хорошего — спугнет нам клиента запросто, а вот если он будет под ногами болтаться, когда начнем брать?

— Да, это проблема. Я подумаю. Открылась дверь, и появилась Зоя с чрезвычайно деловым видом.

— Маша, распишись. — Она шлепнула передо мной на стол бумагу.

— Что это?

— Приказ прокурора города.

— О чем?

— О том, что Сидор Сидорыч написал свой УПК [5] , — встрял неслышно вошедший вслед за Зоей Горчаков.

Я подвинула к себе бумагу с гербом Российской Федерации и прочитала, что отныне обыски, проведенные в рабочее время без санкции прокурора, объявляются незаконными. Подпись С. С. Дремов. Прочитав, я подняла растерянные глаза на Горчакова. Зоя с интересом переводила глаза с него на меня.

— Леша, как это понимать?

Горчаков посмотрел на меня с состраданием:

— Это понимать надо так: что Сидор Сидорыч в отдельно взятом городе Санкт-Петербурге отменяет статью УПК о неотложном обыске, который проводится без санкции прокурора, но о котором следователь обязан доложить прокурору в течение суток. Ну что ты глаза таращишь, Машка? Помнишь, у меня стажер был, Миша Петухов? Он мне принес как-то формулу обвинения согласовывать. Я ему и говорю:

«Миша, ты не правильно диспозицию статьи в постановлении изложил». А он мне: «Я знаю, Алексей Евгеньевич. Просто мне не нравится, как диспозиция этой статьи изложена в законе, я ее улучшил».