— Конечно, хочу, — отозвалась я. Мысль о том, что я войду в довольно большой, двухкомнатный номер, и закрою за собой дверь, оставшись в полной власти телефонного призрака, была мне невыносима. Петя кивнул.

— У меня есть чай, — сказал он. — И печенье. Принести?

— А как мы воду вскипятим? — засомневалась я.

— А у меня есть кипятильник, — успокоил меня мой надежный спутник, и мы вместе пошли к нему в номер за чайными принадлежностями.

Хорошая идея была попить чайку; заснуть я бы сейчас вряд ли смогла.

Взяв пакет с чаем, печеньем и кипятильником, Петя проводил меня в мой люкс. А пока грелась вода, он опять обошел мой номер с пистолетом наготове; ничего. За время нашего отсутствия ничего не изменилось, не прибавилось и не убавилось, но я все равно с опаской косилась на черный старомодный телефон.

Впрочем, он молчал, и я подумала, что если целью звонков было напугать меня, то он с этой целью справился. Интересно, насколько он всемогущ, если умудряется позвонить ко мне в номер, при условии, что это технически невозможно.

Чай в Петиной компании стабилизировал состояние моей нервной системы настолько, что я смогла покинуть гостиную и лечь в кровать. Уговорил меня Петр, настаивая на том, что завтра нам нужна свежая голова, а до утра осталось не так много времени, поэтому обязательно надо поспать. Сначала мне казалось, что телефон зазвонит снова, стоит мне только лечь в постель; но он не звонил, и я сама не заметила, как уснула.

Поутру, угостившись вполне сносным завтраком в чистенькой, хоть и бедненькой гостиничной столовой ресторанного типа, мы отправились в местную милицию. Утром было уже не так страшно, как ночью, поэтому я беспрепятственно отпустила Петра Валентиновича в его номер совершить утренний туалет, да и сама без сердцебиения закрылась в санузле люкса.

Днем замок, нависший над излучиной реки, надо признать, выглядел ничуть не хуже. Погода стояла прекрасная, и мы с Петей решили прогуляться. Дежурная, чуть иронически посматривая на нас, объяснила, где милиция.

В коробицинском УВД нас проводили в кабинет, где сидели три оперативника примерно одного возраста. Они встретили нас приветливо, хотя и без ажиотажа, солидно пожали руку Петру, привстав со своих мест, церемонно поклонились мне, и в знак гостеприимства предложили обязательный чай.

Несмотря на чай, только что выпитый в гостинице, отказаться было бы неполитично, и мы уселись за шаткий журнальный столик, причем Петр Валентинович в который раз поразил меня своей предусмотрительностью, вытащив из-за пазухи и положив на столик, в качестве гостинца, коробку «Рафаэлло».

Сделав глоток чаю, я упомянула про смерть Бурова. Оперативники, конечно, уже знали об этом. Оказалось, что с Буровым работали все трое, и двое из них искренне посожалели. Однако третий, высокий мрачноватый парень, которого коллеги звали Сэм, насупился и пробормотал что-то вроде: «Бог не фраер»…

— Сэм, ты не прав, — мягко заметил ему коллега. — Как бы там ни было, Лехи Бурова нет, и светлая ему память.

— Интересно, кто ему башку проломил? — упрямо поинтересовался Сэм. — Вот кому спасибо. Народный мститель…

— Ну что ты несешь, окстись, — вступил в разговор третий опер.

— Имею право на собственное мнение, — настаивал Сэм. — Я уверен, что это он жену убил. Наша прокуратура беззубая не справилась, так хоть так он получил, что заслужил.

— А вы все-таки считаете, что это он жену убил? — поинтересовалась я.

— А больше некому, — мрачно ответил Сэм, но развить эту тему не успел, пришла секретарша и позвала его к начальнику.

После его ухода один из оперативников извинился.

— Не обращайте внимания, его тогда зациклило на Лехе. Дело прошлое, и Бурова уже в живых нету, так что можно сказать: Сэм неровно дышал к жене Бурова. Вот он и уперся, — мол, Буров из ревности Лилю замочил.

— А вы как считаете?

— Я по убийству Лили не работал, — уклонился от ответа мой собеседник, — все возможно. Но Сэм уперся в одну версию. Хотя вам все равно придется дело смотреть, раз уж вы по убийству Бурова приехали. Вот и решите сами, все там отработано или нет.

— Все не бывает отработано, — включился в беседу третий опер, по виду — явный службист. — Когда все отработано, убийство раскрывается. Лилька тогда вертелась около артистов, почему они не отработаны? Сэм зациклился на том, что труп привезли на берег реки, значит, Буров якобы ее дома убивал, и ему надо было от трупа избавляться. С таким же успехом ее могли в гостинице замочить, там тоже надо было от трупа избавляться.