— А вы не думали, что раз она так тесно общалась с актерами, то могла что-то узнать про них?

— Да думал я, — уныло признался следователь. Чувствовалось, что ему стыдно. — А что такого она могла узнать? Актеры приехали и уехали. А Лилька анонимок писать бы не стала, да и кого теперь этим удивишь, что люди в пьяном безобразии валяются и с чужими женами спят?

— А что ж сам Буров-то? — спросила я. — Ладно, вы там в гостинице не копали, но он-то наверняка из всех душу вынул…

— Эх, — махнул следователь рукой. — Его туда и на порог не пустили.

— Вот как?

— Ну да. Сначала Самохин поработал, оперативник наш, всем в гостинице рассказал, что Буров — главный подозреваемый. А потом, я думаю, им тоже намекнули, чтобы они держали рот на замке.

— Последний вопрос, — сказала я. — Место убийства. Берег речки, или ее туда привезли?

Следователь как-то странно посмотрел на меня. Он явно колебался — сдавать ли мне все свои секреты, или это для него плохо кончится? Потом решился. Открыл сейф и бросил передо мной фотографии.

— Что это? — я повертела снимки в руках, не сразу разобравшись, где верх, где низ.

— Я же не ишак. Как бы меня милиция наша ни поливала, я двадцать лет следователем работаю, кое-что понимаю. Вот это — следы волочения. Трусы валялись в трех метрах, туфли были сброшены — так это ее тащили. Никакие это не следы сексуального насилия. А тащили, знаете, откуда?

— Откуда? — послушно перепросила я. Следователь ткнул пальцем в фотографии.

— Там берег песчаный. А вечером влажно было. Следы там остались — любо-дорого.

— Следы? Чьи?

— Следы машины. Это снимки следов. А я сгоряча сделал слепки отпечатков протектора. Потом, когда дело чистил, убрал их к себе в сейф. А разбить рука не поднялась.

Он распахнул нижнее отделение допотопного сейфа и показал на газетный сверток. Из свертка торчали характерные края шершавой гипсовой заливки.

— А протокол осмотра вы что, переписали?

— Переписал, — кивнул он.

— А как же криминалист?

— Какой криминалист? У нас тут не столица. Я сам и фотографирую, и слепки делаю. Да и трупы, бывает, сам осматриваю.

— Где у вас почта? — спросила я, разглядывая снимки следов протектора.

На почте мне удалось отправить по фототелеграфу выцарапанные у следователя снимки в наш криминалистический отдел, Гене Федорчуку. Оттуда же я позвонила ему и предупредила, что он получит фотографии, которые надо сравнить с отпечатками шин, изъятыми при осмотре места обнаружения трупа Бурова. Косте Мигулько я тоже позвонила. Не вдаваясь в рассказы про ночное происшествие, я попросила его срочно переправить Федорчуку отпечатки протекторов от парадной, где нашли труп Бурова. Конечно, надежда призрачная, но я привыкла, что если есть два однотипных объекта, их надо сопоставить. Чем черт не шутит. И еще об одном я попросила Костю, — на всякий случай. Он очень удивился, но обещал выполнить мою просьбу, и мы договорились созвониться завтра. После того, как мы попрощались, Костя спохватился, что не сказал мне важной вещи: в квартиру Климановой тоже звонили из Коробицина, во всяком случае, в последний раз. С того же телефона.

— Вы там установили, чей телефон? — спросил Мигулько.

— Отчасти. Телефон гостиницы.

— Ну, пусть Петр поработает. Удачи.

Я тоже спохватилась и спросила, говорил ли он с постовыми, которые задержали окровавленного менеджера из «Бест-ойла».

— Говорил. Действительно, им наколку дал мужик на белой «десятке», номер они, конечно, не запомнили.

— Но мужика-то хоть запомнили?

— Смутно.

— Опознают?

— Не уверены.

— Черт!

К трем часам я вернулась к зданию прокуратуры. Петр Валентинович уже маячил там с озабоченным выражением лица. Увидев меня, он просветлел. Понятно было, что он за меня боялся. Мы присели на лавочку, и я рассказала ему про коллизии следствия.

— Я понял, что там что-то не то. Они явно не хотят говорить. Мы еще с вами посоветуемся, как из них что-то вытащить…

— Петя, мы же на «ты», — напомнила я ему.

Он опять заалелся, как маков цвет.

— Хорошо, — послушно сказал он, — я попробую. Мы с тобой обсудим, как их разговорить. Но я пока проверил другое.

— Петя, я говорила с Мигулько, он сказал, что Климановой тоже звонили из гостиницы «Ковчег».

— Да, вот я как раз это и проверял. Ночью, когда тебе звонили, коммутатор ведь был отключен.

— Да.

— Но звонки были.

— Да.

— Какой вывод?

— Вывод? — повторила я. — Значит, звонили не через коммутатор.

— А как?

— Петя, я не знаю. У меня технический кретинизм.

— Как-то напрямую подключились к кабелю.