В школу идти не хотелось. Там сгущались тучи.

– Прогуляем?
– с надеждой в голосе спросил Алешка по дороге.

Я только вздохнул в ответ. А что должен ответить на такой вопрос старший брат? Которого к тому же упрекают собственные родители за то, что он плохо воспитывает младшего. Очень логично! И школа, и родители (а иногда и соседи) свои прямые обязанности в этом деле сваливают на меня. Мол, помой посуду и повоспитывай Алешку.

Я уже было махнул рукой с отчаянья, но тут нас догнала Ленка. Она в школу как на вечный праздник ходила. С улыбкой и надеждой. И, надо сказать, ее надежды всегда оправдывались. Однажды даже Алешка то ли с завистью, то ли с ревностью шлепнул по ее сумке и спросил:

– Не тяжело?

– А что?
– не поняла Ленка.

– Столько «пятерок» каждый день таскать.

Ленка не обиделась, а только улыбнулась, как взрослый ребенку:

– Они легкие. Невесомые.

– Воздушные пузырьки, - буркнул Алешка. И добавил то ли мстительно, то ли завистливо: - Мировая история утверждает, что из отличников ничего путного не получается. Никаких великих знаменитостей. Одни дураки.

– Из двоечников - тоже.

Ну тогда, подумал я, мне одна дорога - стать великой знаменитостью. Уж «троек» как-нибудь наберу нужное для этого количество.

– Вы куда?
– спросила Ленка. Она, видно, не была уверена, что мы идем в школу.

– Еще не решили, - признался Алешка.
– Тебя ждали, посоветоваться. Я сейчас одну операцию разрабатываю. Думаю: что вам поручить.

– Все!
– отрубил я.
– Я - в школу.

А Ленка - главная отличница в нашей школе!
– вдруг остановилась в нерешительности.

– Ты про Зайцевых?
– спросила она.

– А то про кого! Я, пока справедливость не восстановлю, ни мыться, ни учиться не буду!
– горячо заверил Алешка.

– Что надо делать?
– с готовностью спросила Ленка.

Если она с Алешкой свяжется, у нее тоже есть шанс стать сначала знаменитой троечницей, а потом, в зрелом возрасте, великой знаменитостью.

Алешка на секунду задумался.

– Норда дашь покрасить?

– Навсегда?

– На один день. После операции я его отмою. Там… этим… "Кометом".

– А мне чего покрасить?
– спросил я.

– Тебе?
– Алешка опять задумался. Ровно на секунду.
– А тебе, Дим, нужно Лисовского…

– А его-то зачем красить?
– тупо спросил я.
– Еще и отмывать потом…

– Не перебивай. Лисовского нужно пугать и дальше. Психическая атака. Нужно его подтолкнуть к действию. А то они что-то долго никак этот золотой магазин не грабят.
– Он достал из кармана визитную карточку, отдал ее мне.
– Позвони ему и что-нибудь скажи. Взрослым голосом.

– А что?

– Что-нибудь страшное. Или глупое. У тебя получится.
– Это он искренне сказал, без дураков.

Алешка был похож на маленького, но очень нахального полководца, который раздает своим офицерам последние приказания перед решительным наступлением.

Увлеченные разговором, мы незаметно дошли до школьного двора. По которому метались под ветром, как суматошные птицы, опавшие листья.

Глядя на их осенний хоровод, Алешка задумчиво проговорил:

– А в школу мы все-таки пойдем. Прямо к директору.

– Отпуск попросим?
– пошутил я.

– Пойдешь сейчас к директору, - словно не слыша меня, так же задумчиво продолжил он, - и напросишься починить микрофон. Понял?

– Нет.

– Я так и знал, - вздохнул Алешка.
– Помнишь, как он выл в прошлый раз?

– Кто? Директор?

– Микрофон, - терпеливо уточнил Алешка.
– Скажешь, что ремонт сложный и ты возьмешь его домой вместе с динамиками. Теперь понял?

Я промолчал. Алешка вздохнул.

– Пообещаешь, что к Дню милиции микрофон будет исправен. Логично?

– Смотря что, - осмелился я.

А Ленка и не пыталась что-то понять. Она только слушала и терпеливо переводила свои глаза с Алешки на меня и обратно. Она давно находилась под его организаторским и личным обаянием. Отличница. С примерным поведением. Что уж обо мне говорить…

До нас донесся тревожный школьный звонок.

На большой переменке я пошел к директору школы.

Наш Семен Петрович в прошлом был офицером. Он им и остался в душе. И очень старался, чтобы в школе была здоровая армейская дисциплина: чтобы мы все - учителя и учащиеся - шли в ногу и в одном направлении.

– Докладывай, - сказал директор, когда я вошел в его кабинет.
– Коротко и ясно.

– Скоро День милиции, Семен Петрович…

– Короче!

– Микрофон фонит и воет. Возьму домой починить.