Оказавшись на втором этаже, он остановился, перевел дух и достал сигарету, чтобы успокоить нервы.

Было очевидно, что дела обстоят куда серьезнее, чем казалось сразу. Кроме него и начальника, наверняка, имелись и другие агенты. Каждый находился на нелегальном положении, и поди разберись, кто чем дышит. Виктора занимал вопрос, кто из них с начальником главнее на невидимом фронте. Неужели опять начальник? Тогда у него хрен чего допросишься, только неприятностей не оберешься. Лучше пока помалкивать и не раскрываться. В конце концов, указаний выходить на связь с Петром Геннадьевичем никто не давал.

"И вообще, - решил Виктор, - надо ему пореже на глаза попадаться. Не хватает еще, чтобы он меня и по этой линии прихватил".

В коридоре послышались голоса, какой-то гудеж и смешки. Виктор открыл дверь и увидел компанию технарей во главе с руководителем Шурой Шуйским. Ребята вышли на перекур, заняли весь подоконник и прилегающее пространство.

– Привет, Витя. Вали сюда. Новый анекдот есть.

Анекдотов оказалось несколько, все ржали, дымили сигаретами, и коридор в считанные минуты стал похож на конюшню во время пожара. Никотину в воздухе плавало предостаточно, но жеребцы чувствовали себя прекрасно, и сдыхать никто не собирался.

Виктор слушал невнимательно - больше рассматривал знакомые лица, отыскивая на них следы подпольной деятельности. Они были почти у каждого. Взять, например, Гришу Бибина. У него постоянно такой вид, будто он знает больше всех, но ничего никому не скажет. И ведь не говорит, прохиндей. Иногда для маскировки вставит в общий разговор фразу невпопад, и снова молчком. Себе на уме товарищ. Прикидывается, конечно, давно такие подозрения ходят, а зачем ему это надо? Или Гена Гнездовой. У этого вечно какие-то темные дела на стороне. На работе появляется только по большим праздникам. Скоро Новый Год, поэтому он тут и крутится, а чем занят остальное время - никто не знает. И начальство его не трогает, тоже, видать, нужен для чего-то. А остальные... Если хорошо копнуть, то у всех рыльца в пушку окажутся. Но самое главное - не понять, кто на кого работает. Не может быть, чтобы одна организация так нашпиговала агентами небольшое учреждение. Когда разведчиков слишком много, и каждый работает в одиночку, не зная соратников, то рано или поздно все начнут мешать друг другу и погубят общее дело. Свой будет следить за своим же, а третий тоже свой - донесет на обоих. Бессмыслица получается. Наверное, каждый из эмиссаров имеет тут свои интересы и служит каким-то своим хозяевам. Кто они? Где находятся? Что им нужно? Ничего не понятно.

– Ну ладно, хватит, - подвел черту Шура Шуйский.
– Кто за вас работать будет, я что ли?

Все потянулись по рабочим местам, а Виктор остался, почуяв нутром, что Шуйский хочет ему что-то сказать наедине. И точно, Шура скосил глаза и спросил многозначительно:

– Ты сегодня после работы никуда не спешишь?

"Вот оно!
– мелькнуло в голове.
– На связь выходит!

– Никуда...
– Виктор нервно сглотнул.
– А что?

– Мне тут должок принесли.
– Шуйский шевельнул рыжими усами.
– Литр водки. Можно посидеть.

– Согласен, - машинально произнес Виктор и лишь потом опомнился: "Что я делаю? Зачем? Может, он специально меня споить хочет, чтобы все выведать?"

– Ровно в шесть, - процедил Шура сквозь зубы и двинулся в свой кабинет.

"Не приду!
– решил Виктор.
– Ишь, целый литр заготовил. Пусть сам пьет".

Он еще немного посидел на подоконнике, поразмышлял и понял, что не прийти не имеет права, поскольку навлечет на себя подозрение. Однако приходить ровно в шесть было опасно - возможно готовилась ловушка. В общем, Виктор решил нарушить планы Шуйского и посмотреть на его реакцию.

– Слушай, Шура, - сказал он, открыв дверь кабинета, - а зачем нам ждать до шести? Давай прямо сейчас.

– Сейчас?
– Шуйский удивленно поднял глаза.
– Но ведь еще нет и двенадцати.

– Ну и что?
– запальчиво произнес Виктор.

Шура посмотрел в окно, повертел в пальцах карандаш и задумчиво сказал:

– Вообще-то можно и сейчас...

Минут через сорок Виктор покинул кабинет Шуйского, будучи в уверенности, что Шура человек хороший и, наверное, все-таки свой. Правда, вторую бутылку зажал, да и в первой еще оставалось, но сказал, что в шесть продолжим. Опять в шесть... И почему все вертится вокруг шести часов? Какая, в конце концов, разница, когда? Сейчас было бы даже лучше, своевремен... нем... своевррв... Сво-е-вре-ме-нне-ее. Вот! Ну да ладно. В шесть, так в шесть...

Подойдя к своей комнате, Виктор внутренне подобрался, сделал озабоченное лицо и вошел.

– Вот, посмотри, - Галина Семеновна протянула какие-то бумаги. Командировку выписали и даже билет взяли.

– Правильно, - сказал Виктор, стараясь дышать в сторону.
– Начальник знает, что делает.

Галина Семеновна хотела что-то возразить, но внимательно посмотрев на руководителя группы, промолчала.

Едва Виктор уселся за стол, и приготовился мирно покемарить до обеда, как зазвонил телефон, и его пригласили на совещание к самому Петру Геннадьевичу.

– Надо идти, - вздохнул Виктор, а про себя обреченно подумал: "Влип, голубчик. Засыпался".

Идти в таком виде было неразумно, а не идти вообще - никак невозможно. Он наугад взял со стола пару каких-то бумаг, поднялся и пошел к выходу. У двери замешкался, обернулся. Сотрудники смотрели выжидающе, напряженно, и Виктор понял, что должен что-то сказать.

– Всех выведу на чистую воду!
– грозно пообещал он и сразу почувствовал облегчение. Сотрудники тоже расслабились, заулыбались, и на душе стало хорошо. Выпитая водка по-прежнему находилась в организме, но теперь будоражила мозг, пузырила кровь и звала к решительным действиям по перестройке производственного процесса.