«Москвич» у Матвеича был старенький и все время требовал заботы. Долить масло, подкачать шины, подзарядить аккумулятор.

Мы все это проделали, получили устную благодарность. Напоследок Матвеич, уже в машине, приспустил стекло на дверце и сказал:

— До приезда Сережи — никакой инициативы с вашей стороны…

— Ладно, — грустно согласился Алешка, — будем сидеть голодными. До приезда Сережи.

— …За исключением приготовления пищи. — И он уехал.

— Не грусти, Дим, — усмехнулся Алешка. — Один уехал, другой сейчас приедет.

Я думал, он имел в виду папу, но я ошибся. Приехал Сеня Бернар.

Он затормозил возле нашего дома, выскочил из машины. Его седая грива растрепалась, собачьи щеки тряслись. Кажется, от злости.

— Что, — спросил Алешка, — уже сентябрь, что ли, нагрянул?

— Нагрянул! — пролаял Сеня. — Мой катер готов?

Алешка и глазом не моргнул:

— Как всегда, сэр. Мы только возьмем с собой сухой паек.

Он живо заскочил в дом и выбежал из него с бумажным пакетом на веревочных ручках.

Я ничего не понимал. В лодке кое-что разъяснилось.

— Этот козел, — пыхтел от негодования Сеня Бернар, — вместо ямайского рома одарил меня прокисшей простоквашей. — И он потряс со злостью тот самый пакет, который бережно укладывал на сиденье. — Хорошо, что я еще в дороге решил попробовать глоточек.

Что-то тут не вяжется, подумалось мне. В дороге, за рулем, вряд ли даже актеру придет в голову попробовать глоток рома.

— Давай, давай, Димитрий, — поторапливал меня Морковкин, — увеличивай обороты.

Я и так греб, как раб на галерах. Легкая лодка летела стрелой. Похоже, ей тоже хотелось, чтобы вся эта непонятная суета поскорее закончилась.

Время от времени оборачиваясь, я заметил, что Лодочник уже стоит на причале. Да, будет сейчас горячая встреча старых друзей. Как бы и нам случайно не попало.

Лодочник привязал нашу лодку, протянул руку Морковкину. Тот ее в гневе оттолкнул, хотел рывком взлететь на причал, сорвался и чуть не плюхнулся в воду.

Лодочник отступил на шаг.

Мы с Алешкой остались в лодке. И, как благодарные зрители, наблюдали происходящее на сцене. То есть на причале. Сначала было взаимное махание руками, невнятные возгласы и поочередное заглядывание в пакет. А потом они вдруг разом оглянулись на нас и скрылись за кулисами. То есть ушли в дом. Подумаешь, конспираторы.

Окна на этот раз были закрыты, и слышимость была плохая. Но конспираторы так орали, что их диалог мы прослушали без проблем. И с пользой. А вообще, лучше бы мы этого не слышали. Точнее, лучше бы этого вовсе не было.

Вот такой был диалог. Некоторые слова и выражения я из него изъял. По понятным соображениям.

Сеня Бернар: — С тобой нельзя иметь дела! Ты не честный вор, ты — крысятник! Второй раз меня обуваешь, козел!

Лодочник: — Насчет козла полегче: можешь невольно пострадать. Плавать ведь не умеешь.

Сеня Бернар: — А как с тобой говорить? Если ты слово не держишь. Думаешь, мне неизвестно, что ты хороший кусок в норку запрятал?

Лодочник: — Ты что несешь? Ты что, не знаешь: менты все загребли. Сухарь этот поганый. Все со дна поднял.

Сеня Бернар: — Не гони! А то я тебя первый раз вижу. Ты, как крыса, по разным местам добычу тыришь. Чтоб после отсидки было на что погулять.

Лодочник: — Договор у нас был — все, что в той квартире возьму, все тебе сдаю. Нормально: ты на эту хату меня навел, ты мне за товар деньги обещал. Все правильно. Но в нашем деле без проколов не бывает. Взяли меня менты, и добычу всю взяли.

Сеня Бернар: — Брешешь ты все! Зачем подсвечник подменил? Тебе он нужен? На бутылку обменять? Ты знаешь, какая ему цена? Две иномарки.

Лодочник: — Ты, Сеня, с горы съехал. И головку зашиб. Сам подумай: как я его мог подменить? Мне на том берегу светиться нельзя. Сухарь враз меня заметет.

Сеня Бернар: — А кто же тогда? Старуха? Полкаш?

Лодочник: — А может, пацанва эта? Ментовская.

Тут, надо сказать, мы немного похолодели. Я уже был готов отчалить. Хотя на моторке нас догнать — как нечего делать. И утопить еще проще.

Сеня Бернар: — Да им-то к чему?

Лодочник: — Словом, Сеня, как знаешь. Я в твои дела больше не вхожу. Я сегодня в ночь свое дело делаю и линяю. В далекие края. Сегодня удобно — Сухарь в отъезде.