— Мне хочется, чтобы это было больше, чем только ваше жизнеописание, Фи, — сказала ей Ребекка. — Хотелось бы привести ваши размышления о семье. О выдающейся семье землевладельцев. О сложной, как мне представляется, семье. О браках, начиная с Эвана Кинросса и Сесилии. О семейных влияниях, наследниках, их отношениях.

— Боже милостивый, дорогая, да ведь это же почти сто пятьдесят лет, — ироническим тоном отвечала Фи.

— Мне представляется что-то вроде истории семьи, Фи. Когда вы говорите, вы будто рисуете живые картины. И Брод. И Элли тоже. Я хочу, чтобы это вошло в книгу. Элли так много всего рассказала мне, пока была здесь. Еще больше рассказал Брод.

Мне хочется, чтобы их воспоминания тоже вошли в книгу. Эта книга может стать изумительным калейдоскопом жизни в аутбэке на примере семьи первых поселенцев.

Фи только улыбнулась в ответ.

— Господи, дорогая моя, некоторые истории заставят содрогнуться любого.

— Вы рассказываете только мне, Фи, — серьезно отвечала Ребекка. — Мы опубликуем лишь то, что вы позволите. Я уверена, читатели по достоинству оценят вашу откровенность, вашу душевную щедрость, не говоря уже о вашем тонком чувстве юмора.

— Наверное, придется упомянуть и о моей личной жизни, — произнесла Фи своим звучным, низким голосом.

— Ну, это ведь и сейчас не совсем тайна, Фи! Но мы можем изменить некоторые имена.

Фи погрустнела.

— Знаете, дорогая моя, большинства моих знакомых уже нет в живых, даже моего бедного брата. Я нашла несколько его чудесных старых фотографий.

Мы можем их использовать. А фотографии Люсиль кто-то, видимо, спрятал.

— Это сделал Брод, — сказала Ребекка. Прекрасное лицо Люсиль так и стояло у нее перед глазами.

— Боже милосердный! — Фи глубоко вздохнула. Его отец был бы в ярости, если бы узнал. Кстати, дорогая, как вы это узнали? Брод никогда не говорил мне, что спрятал фотографии.

Ребекка спокойно встретила испытующий взгляд Фи.

— Однажды ночью у нас был долгий разговор.

Фи кивнула: она не сомневалась, что между Ребеккой и Бродом что-то происходит.

— Почему бы и нет? — сказала она. — Я рада. Последнее время вы с Бродом, похоже, примирились.

И Броду, и Элли слишком долго приходилось замыкаться в себе, — добавила она. — Давайте-ка выпьем чаю, а потом займемся делом. Эта биография приобретает совершенно новый характер.

Благодаря Броду, подумала Ребекка. Что бы ни случилось, она не забудет те волшебные часы, которые провела с ним.

Брод вернулся около полудня и с юмором рассказал о споре между работниками, который ему пришлось улаживать. Он взял себе кофе и бутерброды и устроился с ними у Фи в гостиной, слушая, как Фи вытаскивает на свет еще одну древнюю фамильную историю.

— Черт возьми, Фи, ты собираешься раскрыть все наши секреты, — недовольно произнес он, откладывая последний бутерброд.

— В определенных пределах, мой дорогой. Ребекка хочет, чтобы я сделала книгу более волнующей.

— А может, Ребекка напишет о себе? — Он дерзко глянул ей в лицо своими синими глазами. — Судя по твоим словам, книга далека от того, чтобы представлять нашу семью в выгодном свете. Там фигурирует Эван, который, похоже, обманом заставил Сесилию выйти за него замуж. Алистер, который сбежал в Париж якобы для занятий живописью, а на самом деле спустил там целое состояние. Двоюродная бабушка Элоиз, которая в шестьдесят лет вышла замуж за тридцатипятилетнего мужчину.

— Но, дорогой, она была красавицей. И знаменитостью, — пояснила Фи, любуясь собой в зеркале.

— Кроме того, она была наследницей огромного состояния, — заметил Брод, вставая и поправляя красный платок на загорелой шее, — а у ее мужа не было ни гроша. — Он перевел взгляд на Ребекку. Если Фи поближе к вечеру отпустит вас на час-другой, я свозил бы вас посмотреть на цветущую пустыню. Я говорил вам, что она предстает во всей своей красе после сильных ливней. А ты не хочешь поехать с нами, Фи?

— Сегодня нет, дорогой, — небрежно ответила Фи, не желая оказаться третьей лишней. — У меня накопилась масса корреспонденции, которую надо просмотреть. Это предложение руководить труппой Мильтоновского театра — словно гром среди ясного неба. Надо все обдумать. У них есть отличные актеры и талантливая молодежь. Я могла бы там быть полезна.

— Значит, ты не очень хочешь возвращаться в Англию, Фи?

Выражение грусти промелькнуло на ее лице.

— Ты знаешь, я всегда говорила, что вернусь домой, когда придет время оставить сцену. Я все еще пользуюсь известностью, но думаю, что пора попробовать что-то другое. Если бы только мне удалось уговорить мою милую Фран уехать со мной.

Но ей нравится жить в Англии. Она любит отца, его семью и друзей. Ее там всюду приглашают. Она пользуется большим успехом.

— Мне показалось, что она не так уж довольна своей теперешней жизнью, — задумчиво проговорил Брод. — Возможно, все дело в Гранте. По-моему, Фран покорила его сердце, еще когда ей было шестнадцать и ты привезла ее погостить.