Ребекка увидела отражение своего испуганного лица в зеркале на дверце шкафчика, и ей показалось, что она бледна, как привидение.

Подойдя к шкафчику, где хранились болеутоляющие средства, Ребекка стала рассматривать упаковки.

— Я так и думал, что это не сон, — произнес низкий выразительный голос у нее за спиной.

— Брод! — Она резко повернулась, покраснев от волнения и уронив упаковку с лекарством на пол, выложенный черной и белой плиткой.

— Что с вами случилось? — Он нагнулся, поднял упаковку, повертел ее в руках. — Болит голова?

Она поднесла руку к виску.

— Не помню, чтобы у меня когда-нибудь была такая зверская боль.

— Эти могут оказаться недостаточно эффективными. — Он нахмурился.

— Ничего, я все-таки попробую.

— А почему вы говорите шепотом? — Он подошел к другому шкафу, вынул чистый стакан, налил в него воды из-под крана.

— Потому что час уже поздний. Потому что вы меня испугали. — Она виновато засмеялась.

— Вы очень бледны. Я по себе знаю, что вы чувствуете. Только я прибег к помощи виски.

Брод выдавил из-под серебряной фольги себе на ладонь две таблетки.

— Вот, — негромко сказал он, — надеюсь, эти помогут.

Ребекка взяла у него таблетки, ощутив жесткие мозоли на его ладонях, и на какой-то головокружительный момент словно почувствовала на себе эти руки.

— Пойдемте, поговорите со мной, — попросил Брод тихо. — Вы полежите спокойно, я не буду вам мешать. Мне просто не хочется быть одному.

Ребекке тоже не хотелось быть одной, и все же она колебалась.

— Вряд ли…

— Вряд ли что? — Он смотрел на нее сверху вниз.

Она казалась такой миниатюрной, а ее шелковый халат походил на бледно-зеленые листочки цветочного бутона.

— Вряд ли это хорошая идея, Брод.

— А по-моему, лучше не бывает. — Он взял ее за руку.

— Куда мы идем? — спросила она, захваченная врасплох его прикосновением.

— Не бойтесь. Не в постель.

Она чуть не вскрикнула: «Возьми и не отпускай», но вместо этого тихо пошла за ним. Они остановились у кабинета, и он нашарил рукой выключатель.

— Вы можете прилечь на диван, — сказал он, отпуская ее руку. — Если вам не хочется, не разговаривайте. Мне просто нужно ваше присутствие.

Она подошла к большому дивану, обитому тканью цвета бордо, и устроилась на нем, подобрав под себя ноги. Брод взял с кресла подушку и положил ей под голову.

— Расслабьтесь, Ребекка. Вам нечего бояться. Я не сделаю вам ничего плохого.

— Я никогда так и не думала, — запротестовала она. Она боялась лишь собственной страсти.

Ребекка откинулась на подушку, а Брод, слегка проведя рукой по ее волосам, сказал:

— Какой ужасный день.

— Я знаю и сочувствую вам, Брод.

У него вырвался короткий стон.

— У меня не очень получается скорбеть по отцу, Ребекка. Наверное, это звучит ужасно. Но хуже всего то, что мне даже не стыдно за это. — Он перешел на другую сторону комнаты и уселся в большое, глубокое кресло. С портрета на него смотрел дед. Закройте глаза, — посоветовал он. — Пусть подействует болеутоляющее. Родители не должны убивать в детях любовь. Дети имеют право любить. Иначе зачем производить их на свет? Отец выбрал наследника, потому что Кимбаре нужны наследники. Но он всегда вел себя так, будто я чертовски сильно разочаровал его. Как и Элли. Вы представляете? Моя красивая, талантливая сестра! Наша мать тоже, видимо, разочаровала его. И не смогла с этим жить.

Сбежала.

Может, сказать что-нибудь о ее собственном браке? Но поздно, момент прошел.

— Мне иногда приходит в голову, что на этом доме лежит проклятие. — Брод вздохнул. — Первая молодая хозяйка Кимбары, Сесилия, вышла замуж не за того человека и была вынуждена мириться с этим. Она любила Кэмерона. Потом — моя мать. После ее гибели отец вызвал меня в этот самый кабинет и все мне рассказал. «Никто не ускользнет от меня» — так он выразился.

— Неужели он так сказал собственному ребенку?

Брод кивнул.

— Он не стеснялся в выражениях. Мы с Элли в своем неведении и горе думали, что мама нас бросила. Хотя только она одна и любила нас. Позднее мы поняли, в чем тут дело. Вам не было бы хорошо с моим отцом, Ребекка.

— Я сказала вам правду, поверьте, — умоляюще произнесла она.

— Ну, теперь это не имеет значения. — Брод еще раз вздохнул. — Как вам, полегче?

— Немного.

— Посмотрим, не подействует ли это. — Он подошел к ней сзади и стал массировать ей виски. Его пальцы двигались с чрезвычайной нежностью. — Почти сразу она ощутила разлившееся по всему ее телу тепло.