Шрифт:
– Нет, не забыл, но я поеду следующим и буду дома полдевятого...
– Полдевятого?!
– Я должен отвести его к врачу, должен помочь ему. Хотя бы поговорить с ним и выяснить, что случилось...
– Филип, бога ради, поторопись, ты еще можешь успеть на шестичасовой, ты _нужен_ мне, неужели не ясно?
– Артур Джири...
– Ты женат на мне, а не на Артуре Джири, - прошипела сквозь зубы Дженифер.
– У тебя есть обязанности передо мной и перед семьей. Раньше тебя почему-то не трогала судьба Артура Джири, а сейчас, стоило мне попросить...
Робинсона лихорадило, он нажал на рычаг и бросил трубку. Американец сказал бы - "сыграл отбой". Да, он сыграл отбой, бросил трубку, а ведь это его жена, с ней он прожил девятнадцать лет. Что для жены звучит оскорбительнее? Бросил трубку. Сыграл отбой. Он толкнул дверь и отправился на поиски Джири.
Серая кепка все еще маячила возле киоска. Поезд прогудел на прощание, и Робинсону в этом гудке почудилась насмешка. Он коснулся плеча Джири и взволнованно выдавил:
– Добрый вечер.
– Опять встретились, - раздался беспечный ответ. Джири был воплощением покоя в этом море суеты.
– Опоздал на поезд, - объяснил Робинсон.
– Чертовски неприятно, у нас сегодня вечером гости. Жена будет...
– Он даже взмок.
– Пойдемте выпьем пива, если вы тоже ждете.
В конце фразы Робинсон слегка приподнял брови, как бы желая, чтобы Джири понял деликатный намек его полувопроса. Робинсон остался доволен собой - намек прозвучал весьма ненавязчиво, без тени фамильярности, зато Джири может воспользоваться случаем и объяснить, как сочтет нужным, отчего он до сих пор еще на вокзале. Но Джири словно и не подозревал о том, что от него ждут объяснений.
– В кафе сейчас не протолкнуться, - ответил он.
– Но думаю, мы что-нибудь найдем. Вон то, мне кажется, самое подходящее.
Он кивнул в сторону вывески над дверями в углу зала ожидания: "Спиртные напитки", и они отправились туда. Лавируя среди людей, то и дело сталкиваясь с ними, Робинсон чувствовал, что в нем закипает гнев. Раз уж попал в такой переплет, и все ради того, чтобы помочь Джири, пусть тот хотя бы не артачится.
В кафе стояла банная духота. У левого края стойки продавали чай и кофе, у правого - спиртное. Народу было полно. Одни поспешно хватали рюмки и залпом выпивали содержимое, словно их поезд вот-вот отойдет, другие бережно обнимали рюмки пальцами и угрюмо зыркали по сторонам, словно опоздали на поезд и теперь должны торчать здесь уйму времени. Посетителей обслуживали двое пожилых флегматичных барменов; хотя и неторопливо, но они делали свое дело исправно, ни на что не отвлекаясь. Робинсон и Джири заказали пиво. Молча подождали, когда их обслужат, потом с трудом выбрались из толпы, разыскали в углу зала банкетку, на которой им удалось уместиться вдвоем - тесновато, зато по крайней мере можно поговорить.
– Будьте здоровы, - сказал Робинсон.
– И вы будьте.
Робинсон выпил, затем посмотрел Джири прямо в глаза.
– Надеюсь, вы не сочтете меня назойливым. Все нормально?
– Не понимаю.
– Я хочу спросить, - пояснил Робинсон, взвешивая каждое слово, - у вас все нормально?
Джири задумался.
– Разве я неважно выгляжу?
– Сознаюсь, я не сел на поезд, поскольку тревожусь за вас.
– Весьма тронут, Филип. Спасибо.
– Послушайте, - Робинсон расправил плечи, - боюсь, мы рискуем запутаться в недомолвках.
– Слишком сильно сказано, - улыбнулся Джири.
– Не сочтите за труд сообщить мне, - решительно продолжал Робинсон, сколько времени вы провели на вокзале?
– Девять дней.
Наступила пауза. Наконец Робинсон выдавил из себя:
– Девять _дней_?
К своему стыду, он почувствовал явное облегчение, прямо от сердца отлегло. Да, Джири _действительно_ сошел с ума! И Дженифер непременно простит ему, что он не успел к ужину.
– Но почему? Почему?
– с горячностью спросил он, спеша погасить эту отвратительную вспышку радости.
– Меня это устраивает.
– Но...
– Робинсон в недоумении развел руками.
– Вы же не станете утверждать, что провели на вокзале все _девять суток_?
– Нет, - ответил Джири.
– Я ночую в гостинице. Спать ложусь в одиннадцать. По утрам не тороплюсь: сюда прихожу обычно полдесятого.
– В какой гостинице?
– В привокзальной.
– Стоп. Дайте разобраться, - сказал Робинсон.
– Вы ночуете в привокзальной гостинице и целыми днями гуляете по платформам?
– Иногда гуляю, иногда сижу. А ем в кафе, их тут хватает. И вам теперь могу посоветовать, куда лучше пойти.
– Нельзя ли узнать, зачем вы это делаете?
– Я мог бы объяснить, - ответил Джири, - но при всем моем почтении к вам, Филип, не вижу причины, почему я обязан делать это.
– Тогда ответьте мне только на один вопрос. Вы что-то изучаете здесь, обследуете? Чего ради вы здесь торчите?
– Вы хотите сказать, послал ли меня сюда кто-нибудь. Нет, никто. Я на вокзале по своей доброй воле.