– Спасибо, дорогая, я не голоден, - сказал Филип Робинсон жене.
– Я подумал, что тебе, вероятно, будет легче не ждать меня с ужином, и перекусил по дороге.

– Я держала для тебя ужин на огне, - сердито бросила она в ответ. Безусловно, если бы не гости - Кит и Элис Доултон, - жена обрушила бы на него огонь всего оружия, которым располагают женщины.

– Прошу прощения, - улыбнулся Робинсон гостям.
– Дженифер, надеюсь, объяснила, почему я задержался.

– Там что-то приключилось с Артуром Джири, - ответил Кит Доултон, спокойный коротышка, куривший трубку под стать его росту.

– Надеюсь, сейчас он уже в безопасности, - подхватила Элис Доултон, стараясь по мере сил разрядить обстановку. Ей было абсолютно безразлично, что случилось с Артуром Джири, безразличие это проглядывало в каждом ее слове, как проглядывают сквозь тонкий лист бумаги буквы, напечатанные на обратной стороне.
– Вам удалось успокоить его?

– О, в этом не было никакой нужды!
– воскликнул Робинсон, наливая себе изрядную порцию виски. Он старался не смотреть на жену.
– Его спокойствию позавидуешь.

– Я так поняла, что он не соглашается покинуть вокзал, - продолжала Элис.
– Мы уж представили себе, как он воюет с полицией.

– Никто и не пытался силой выпроводить его оттуда, хотя бы потому, что никто не знает, что он проводит там дни и ночи напролет.

– Никто, кроме тебя, - ядовито вставила жена.

– У нас же свободная страна, - бесстрастно заметил Доултон.

– Сумасшествие не имеет никакого отношения к свободе, Кит.
– Виски придало Робинсону смелости, он говорил отрывисто и уверенно.

– Сумасшествие?
– Глаза Доултона округлились.
– Полагаете, даже так?

– А мне послышалось, вы сказали, что он совершенно спокоен, - вмешалась Элис Доултон.

– Ну и что же, все зависит от того, о какой форме сумасшествия говорит Филип, - сказал ее муж.
– Как известно, при некоторых формах больной внешне абсолютно спокоен.

– У него маниакальное состояние или еще что-нибудь?
– спросила Элис Доултон.
– По-моему, скорее всего, он нарочно придумал какую-нибудь небылицу и заморочил Филипу голову.

Естественно, думал Робинсон, у такой женщины на все готовы словесные клише. Откинувшись на спинку кресла, он разглядывал своих гостей, полуприкрыв глаза, испытывая почти наслаждение от острой неприязни к этим людям. Миссис Доултон была тощей, похожей на птицу, нос клювиком, таких в юности называют "малышка", "живчик". Ее миниатюрная фигурка весьма гармонировала с коротенькой фигуркой мужа; парочка эта, казалось, выпорхнула на прогулку из кукольного домика. Они сидели в деревянных позах, словно игрушки, и были готовы болтать о Джири так же, как о сенсации, вычитанной из газет.

Дженифер Робинсон, высокая, надменная женщина, чье выражение лица, как правило, почти ничего не выражало, оставаясь непроницаемым, даже когда она радовалась или сердилась, спросила у Элис Доултон:

– Элис, а для чего Артуру Джири придумывать?

– Вы же знаете, - с готовностью ответила миссис Доултон, - он ушел из дома.

– Они расстались с женой, это ясно, - сказал Робинсон.
– По-моему, это ни для кого не секрет.

– Ну так вот, - продолжала Элис Доултон, - будет развод, наймут детективов, судебный чиновник подготовит дело, начнутся всякие разбирательства.
– В глазах ее забегали огоньки, она обожала смаковать подобные темы.
– Естественно, что, встретив на Паддингтонском вокзале знакомого, Артур Джири тут же решил замести следы.

Робинсону лень было отвечать, и разговор снова поддержала Дженифер:

– Вы знаете его жену? Меня знакомили с ней как-то, но я не запомнила ее имени.

– Элизабет, - тотчас ответила миссис Доултон.
– Я не знаю ее, но кто-то, помнится, рассказывал мне, как она прелестна и какой у них чудный дом. Я даже запомнила слово в слово: "Элизабет Джири удивительно организованная женщина, не знаю ей равных".

– Сомнительный комплимент, - заметил Доултон с улыбкой.

– Знаю, что у тебя на уме, - парировала жена.
– Любая женщина с чувством долга перед мужем и семьей для тебя питон, чудовище какое-то, норовящее задушить всех домочадцев. Ведь так, я угадала?

– Мужчины воображают, что в доме все делается само собой, - добавила Дженифер Робинсон.
– Они уверены, что, когда уходят утром по своим делам, мы сушим волосы или листаем журналы, а в доме все получается само собой.

Объединенные возмущением по поводу угнетенного положения женщины в семье, обе дамы сурово смотрели на своих мужей.

– Вернемся к Артуру Джири, - начал Доултон. Все ждали, что он скажет дальше, а он принялся раскуривать трубку-коротышку; пришлось дожидаться, пока он сделает затяжку, одну, другую, третью, и табак потемнеет. Наконец он бросил спичку и закончил фразу: - Лично я не принимаю версии Элис. Не станет он ничего придумывать, поскольку это легко проверить. Если он все время торчит на вокзале, значит, живет либо в привокзальной гостинице, либо в какой-нибудь другой поблизости, и детектив сможет все выяснить за полчаса.