Вот и настал час, думал он отчаянно. Сталь скрестилась с полированным волшебным деревом. Помни о чести, последняя безнадежная мысль. Даже если никто этого не увидит… Бог увидит…

Ненавистные и ненавидящие белые лица поплыли перед его залитыми потом глазами.

Никакие сны о преисподней, никакие гравюры в его многочисленных книгах, никакие предостережения его эйдонитских учителей не могли подготовить отца Стренгьярда к тому завывающему аду, в который превратился Наглимунд. Молнии с шипением пронзали небо, гремел гром, голоса убийц и их жертв одинаково возносились к небесам, как кощунственное бормотание проклятых. На ветру под проливным дождем тут и там мелькали огни, убивая многих, кто надеялся крепкими дверьми укрыться от подступающего безумия.

Ковыляя по темным внутренним переходам, он видел норнов, ломающих закрытые ставнями окна церкви и беспомощно стоял рядом, когда они поймали несчастного брата Иглафа, молившегося на коленях перед алтарем. Стренгьярд не мог дальше смотреть на этот кошмар, не мог он и ничем помочь своему собрату, божьему человеку. С полными слез глазами и свинцовой тяжестью на сердце он проскользнул мимо и направился к внутреннему двору и комнатам принца.

Прячась в глубине живой изгороди, он видел стойкого Этельферта из Тинсетта и двух его стражников, раздавленных дубиной рычащего великана.

Он видел, содрогаясь, как истекает кровью лорд-констебль Идгрем, облепленный копошащимися землекопами.

Он видел, как одну из придворных дам разорвал на куски другой косматый гюн, и еще одну женщину, скорчившуюся на земле неподалеку с пустым бездумным лицом.

По всему разгромленному замку эти трагедии повторялись тысячекратно. Ночной кошмар, по-видимому, не имел конца.

Рыдая, он молился Узирису, уверенный, что Господь отвернулся от предсмертной агонии Наглимунда, и молясь, отчаянно, страстно, бездумно, Стренгьярд повернул за внутреннюю стену. Два обожженных рыцаря стояли над кучей мертвых тел, глаза их сверкали белками, как глаза отчаявшихся, загнанных животных. Он не сразу узнал Деорнота и принца, и за долгие, леденящие душу секунды ему удалось убедить их следовать за ним.

В лабиринте коридоров замка было тише. Норны, конечно, прорвались туда; несколько тел было распростерто на каменных плитах, но большинство обитателей внутренних покоев замка бежало искать укрытия в церкви и в обеденном зале, а норны не стали задерживаться для основательных поисков. У них будет время заняться этим позже.

В ответ на крик Джошуа Изорн отодвинул засов. Он, Айнскалдир и горстка эркинлавдских и риммерских солдат охраняли леди Воршеву и герцоганю Гутрун. Здесь же были и несколько других придворных, среди них Таузер и арфист Сангфугол.

Когда Джошуа холодно отстранился от объятий Воршевы, Стренгьярд обнаружил на матрасике в углу Ярнаугу с окровавленной повязкой на лбу.

–  Крыша библиотеки рухнула, - с горькой улыбкой сказал старый риммер.
– Боюсь, что пламя уничтожило почти все.

Для отца Стренгьярда это было, пожалуй, самым тяжелым ударом из всех, постигших его в этот день. Он разразился отчаянными рыданиями, слезы струились даже из-под черной повязки.

–  Хуже… могло быть и хуже, - сказал он наконец, сглатывая слезы.
– Ты мог погибнуть с ними, друг мой.

Ярнауга медленно покачал белоснежной головой и вздрогнул.

–  Нет. Пока еще нет. Но скоро. Одну вещь я все-таки спас, - он вытащил из складок своего деяния потрепанный пергамент манускрипта Моргенса. На верхней странице пламенел кровавый след.
– Храни его. Он еще не раз пригодится, я надеюсь.

Стренгьярд осторожно взял рукопись, перевязал ее шнуром со стола Джошуа и опустил во внутренний карман своей рясы.

–  Ты сможешь встать?
– спросил он Ярнаугу.

Старик кивнул, и священник помог ему подняться на ноги.

–  Принц Джошуа.
– окликнул Стренгьярд, бережно поддерживая друга.
– Я кое-что придумал.

Принц оторвался от важной беседы с Деорнотом и нетерпеливо взглянул на архивариуса.

–  В чем дело?
– Принц поднял брови, его бледный лоб казался еще более высоким, чем всегда.
– Ты хочешь, чтобы я сейчас же выстроил новую библиотеку?
– Принц устало прислонился к стене. Шум снаружи все усиливался.
– Прости меня, Стренгьярд. Я сказал глупость. Что пришло тебе в голову?

–  Здесь есть выход.

Несколько забрызганных грязью, отупевших лиц повернулись к нему.

–  Что?
– спросил Джошуа, нагибаясь, чтобы внимательно посмотреть в глаза священнику.
– Ты предлагаешь выйти через ворота? Я слышал, что их открыли для нас.

Стренгьярд, понимая важность того, о чем он говорил, нашел в себе силы не опустить глаз под пристальным взглядом принца.

–  Есть потайной ход, ведущий от Сторожевой башни к Восточным воротам, - сказал он.
– Уж я-то знаю - по вашему приказу я месяцами смотрел на планы замка в рукописи Дендиниса, когда мы готовились к осаде.
– Он подумал о том, что знакомые свитки коричневого пергамента, покрытые выцветшими чернилами аккуратных букв Дендиниса, обратились в пепел, сгорев в развалинах библиотеки, и проглотил комок, застывший в горле.
– Если… если только мы п-попадем туда, можно будет уйти по Переходу в Вальдхельмские горы.