–  Это Ликтор?
– тихонько спросил Саймон.

Бинабик покачал головой:

–  Нахожу сомнительным, что глава всей эйдонитской церкви может оказаться в этом месте, которое есть логово опального принца. Скорее предположу, что это Анодис, епископ Наглимунда.

Пока Бинабик говорил, вошла последняя группа людей, и тролль оборвал сам себя, чтобы наблюдать за ними. Большинство вновь прибывших с заплетенными в тонкие косички волосами были одеты в белые камзолы Эрнистира. Их лидер - сильный, мускулистый молодой человек с длинными темными усами - разговаривал с каким-то южанином, выглядевшим слегка старше эрнистирийца. Этот, с тщательно завитыми волосам, в камзоле нежнейших оттенков верескового и голубого, был так изысканно одет, что, как показалось Саймону, произвел бы впечатление даже на Сангфугола. Старые солдаты, сидевшие вокруг стола, открыто посмеивались над франтоватостью его костюма.

–  А эти?
– спросил Саймон.
– А эти, в белом, с золотом вокруг шеи? Эрнистирийцы, да?

–  С несомненностью. Принц Гвитин и с ним его люди. Принц разговаривает, если не будет ошибки у меня, с бароном Дивисаллисом из Наббана. О нем говаривают как о человеке с острым умом, который слишком очень много думает о собственной одежде. К тому же отважный боец, так рассказывали мне.

–  Откуда ты все это знаешь, Бинабик?
– спросил Саймон, возвращаясь от эрнистирийцев к своему другу.
– Ты подслушивал у замочной скважины?

Тролль надменно выпрямился.

–  Я не всегда проживал на вершине гор!
– сказал он.
– Кроме того, я имел беседование со Стренгьярдом и много других информационных средств, пока ты тепло согревал свою постель.

–  Что?!
– голос Саймона прозвучал гораздо громче, чем он рассчитывал; он понял, что по меньшей мере слегка пьян. Несколько сидевших рядом с любопытством обернулись к нему. Саймон наклонился, чтобы продолжить защищаться более тихим голосом.

–  Я был… - начал он, но тут по всему залу задвигались стулья: люди вскакивали с мест. Саймон поднял глаза и увидел, что в дальнем конце зала появилась стройная фигура принца Джошуа в одежде его обычных серых тонов. Он спокойно, без улыбки оглядел зал. Единственным признаком его сана был серебряный обруч на лбу.

Джошуа приветственно кивнул собравшимся и Сел; остальные быстро последовали его примеру. Пажи вышли вперед, разливая вино по кубкам, старый епископ, сидевший по левую руку от принца (по правую руку сидел эрнистирийский Гвитин), поднялся со своего места.

–  Теперь прошу вас, - голос епископа звучал кисло, как у человека, который делает одолжение, но заранее знает, что ни к чему хорошему это не приведет, - склоните головы, и мы испросим благословение Узириса Эйдона этому совету и всем, кто собрался здесь, - говоря так, он поднял перед собой прекрасное древо литого золота, украшенное синими каменьями.

Старик перевел дыхание и огляделся. Саймон, вытянувший шею, чтобы лучше видеть, раскрыв рот так, что касался подбородком груди, подумал, что у епископа такой вид, как будто ему хочется схватить свое усыпанное драгоценностями древо и размозжить головы всем присутствующим.

–  А также, - поспешно закончил епископ, - прости всякую тщеславную глупость, которая может быть произнесена здесь. Все мы - Твои дети.

Старик покачнулся и сел в кресло. За столом поднялся гул - все разом заговорили.

–  Тебе бы приходило в голову, друг Саймон, что старый епископ не очень в восторге оттого, что он среди всех этих?

Джошуа встал:

–  Благодарю вас, епископ Анодис, за ваши… сердечные молитвы. И спасибо всем, кто пришел сюда сегодня.
– Он оглядел высокую, освещенную комнату. Левая рука принца лежала на столе, правую скрыли складки плаща.
– Пришли мрачные времена, - произнес он, переводя взгляд с одного лица на другое. Саймон. почувствовал, как тепло разливается по его телу, и подумал, расскажет ли принц о своем спасении. Моргнув, он открыл глаза как раз в тот момент, когца принц, скользнув по нему взглядом, снова обратил его к центру зала.

–  Мрачные и беспокойные времена. Верховный король в Хейхолте - он мой брат конечно, но мы здесь будем говорить о нем как о короле - кажется, повернулся спиной к нашим невзгодам. Налоги были подняты им так, что превратились в суровое наказание, хотя страна сотрясалась от жестокой засухи в Эркинланде и Эрнистире и снежных бурь на севере. И в это тяжелое время Хейхолт тянется к нам, чтобы забрать больше, чем брал когда-либо за все время правления короля Джона. Элиас отозвал отряды, ранее хранившие безопасность на дорогах и в пустынных землях Вальдхельма и Фростмарша.

–  Как верно!
– воскликнул барон Ордмайер, с грохотом опуская на стол тяжелый кубок.
– Благословит вас Бог, но это так верно, принц Джошуа!
– Он повернулся и погрозил кулаком, ища поддержки у остальных. Раздался хор одобрительных голосов, но среди них были и такие, кто возмущенно качал головой, слыша эти безрассудные слова в самом начале совета. К этим последним принадлежал и епископ Анодис.

–  И таким образом, - продолжал Джошуа, слегка повысив голос, чтобы заставить собравшихся затихнуть, - таким образом перед нами возникает естественный вопрос: что же нам делать? Вот почему я пригласил вас сюда и вот почему, как я предполагаю, вы откликнулись на мой зов. Чтобы решить всем вместе, что мы можем сделать, и чтобы держать эти цепи, - он поднял левую руку и продемонстрировал всем наручник, все еще скованный на ней, - подальше от нашего горла, когда король возжелает надеть их на нас.