Герцог Изгримнур сопел, сидя перед камином, охваченный страстным желанием разбить что-нибудь или стукнуть кого-нибудь. Ноги болели, лицо отчаянно чесалось с тех самых пор, как он сбрил бороду. И что за безумец он был, согласившись на это?! А в результате ни на йоту не приблизился к своей цели - найти принцессу Мириамель - с того времени, как покинул Наглимунд. И так все было плохо, а теперь стало еще хуже.

Изгримнур в какой-то момент почувствовал, что близок к решению задачи. Когда след Мириамели привел его в Пирруин и он получил подтверждение от старого пьяницы Гелгиата, что тот оставил ее и этого преступника, монаха Кадраха, здесь, в Анзис Пелиппе, герцог был уверен, что встреча с ними - всего лишь вопрос времени. Несмотря на обременительный монашеский наряд, Изгримнур прекрасно ориентировался в Анзис Пелиппе и мог добраться до любого из его потайных уголков. Скоро, он был уверен в этом, он отыщет ее и доставит дядюшке Джошуа в Наглимунд, где она будет укрыта от сомнительных милостей ее отца Элиаса.

Затем его постиг двойной удар. Действие первого было постепенным: потратив бесконечное множество часов и целое состояние на бесполезные взятки, он постепенно осознал, что Мириамель и ее спутник исчезли из Анзис Пелиппе так бесследно, как будто у них выросли крылья и они улетели. Ни один контрабандист, ни один головорез, ни одна девица легкого поведения не видели их с самого праздника Середины лета. Их с Кадрахом трудно было не приметить: двое монахов, один толстый, второй молодой и стройный, но они исчезли. Ни один лодочник. не видел, чтобы их увозили или чтоб они просили отвезти их куда-то. Исчезли!

Второй удар, полученный им сверх его личной неудачи, поразил его, как гром небесный. Не пробыл он в Пирруине и двух недель, как прибрежные таверны наполнились слухами о падении Наглимунда. Моряки весело повторяли рассказы, повествуя о бойне, учиненной таинственной второй армией Элиаса обитателям замка. Рассказы эти доставляли им удовольствие, как неожиданные превратности в судьбе героев старой доброй сказки.

–  О моя Гутрун, да защитит тебя Узирис от напасти, - молился Изгримнур, и сердце его сжималось от страха и негодования.
– Пусть он сохранит тебя невредимой, жена моя, и я воздвигну ему храм своими собственными руками. И Изорна, сына моего отважного, и Джошуа, и всех прочих…

Он плакал в ту первую ночь в темном переулке в полном одиночестве, там, где никто не мог увидеть рыдающим огромного монаха, где он мог хоть на короткое время побыть самим собой. Он был напуган так, как никогда в жизни.

Как могло это произойти столь быстро? Этот проклятый замок был построен так, чтобы выдержать десятилетнюю осаду! Не было ли предательства изнутри?

И каким образом, даже если его семья спаслась каким-то чудом и он сможет снова найти их, как ему удастся получить назад свои земли, которые Скали Острый Нос украл у него с помощью Верховного короля? Теперь, когда Джошуа разбит, Леобардис и Лут мертвы, некому будет противостоять Элиасу.

Он все равно должен найти Мириамель, спасти ее от этого предателя Кацраха и спрятать в безопасном месте. Хоть это он должен выполнить, не дав Элиасу совершить последнюю подлость.

Вот так, потерпев поражение, он явился, наконец, в "Шляпу и Перепелку", низкопробную таверну, которая была как раз подходящим местом для его страждущего духа. Шестой жбан пива стоял перед ним, пока нетронутый. Изгримнур был полон мрачных мыслей.

Возможно, он задремал, потому что целый день бродил вдоль берега и очень устал. Человек, стоявший перед ним, возможно, простоял так уже некоторое время. Изгримнуру он не понравился.

–  Чего уставился?
– прорычал он.

Брови незнакомца сошлись на переносице. На его худом лице появилась презрительная усмешка. Он был высок ростом и одет в черное, но герцог Элвритсхолла не счел его вида таким внушительным, как надеялся незнакомец.

–  Ты тот монах, что расспрашивал весь город?
– потребовал ответа незнакомец.

–  Уходи, - ответил Изгримнур. Он потянулся за пивом, глотнул и, почувствовав себя бодрее, сделал еще глоток.

–  Ты тот, что всех расспрашивал о других монахах?
– снова начал незнакомец.
– О высоком и невысоком?

–  Может быть. А ты кто и что тебе за дело до меня?
– проворчал Изгримнур, вытирая рот тьыьной стороной ладони. Сердце его щемило.

–  Меня зовут Ленти, - сказал незнакомец.
– Мой господин желает говорить с тобой.

–  А кто твой господин?

–  Неважно. Пошли. Нам пора.

Изгримнур рыгнул.

–  Я не собираюсь встречаться ни с какими безымянными господами. Если ему нужно, пусть приходит сам. А теперь уходи.

Ленти наклонился к Изгримнуру, упершись в него взглядом. На подбородке у него были прыщи.

–  Ты пойдешь со мной сейчас, толстый старик, если не хочешь от меня получить, - зашептал он яростно.
– У меня нож.

Увесистый кулак Изгримнура заехал ему прямо в то место. где сходились брови. Ленти отлетел назад и рухнул, как будто ударенный убойным молотком. Несколько посетителей засмеялись и отвернулись, продолжая свои неприятные беседы.