–  Наглимунд. Он идет на Наглимунд, так ведь?

–  Не твоя это забота, ты, паленая обезьяна!
– презрительно сказал Прейратс.
– Ты делай свое дело! Ты знаешь, за что получил это место, но мы можем и отнять его.

Уходя, Прейратс чувствовал на себе каменный взгляд Инча, его молчаливое присутствие в задымленном зале. Он опять задумался, стоило ли сохранять жизнь этому животному, а если нет, нужно ли исправить ошибку.

Священник дошел до площадки перед следующим лестничным маршем, от которой в обе стороны уходили темные коридоры. Внезапно из тьмы выскользнула темная фигура.

–  Прейратс?

Священник спокойно мог не закричать после удара топором, но сейчас он почувствовал, как его сердце забилось быстрее.

–  Ваше величество, - сказал он ровно.

Элиас, как будто в насмешку над своими литейщиками, надел черный плащ с капюшоном, прикрывая лицо. В эти последние дни он всегда одевался так - по крайней мере когда покидал свои комнаты, - и никогда не вынимал меч из ножен.

Обладание этим мечом принесло королю такую власть, которой немногие из смертных когда-нибудь обладали, но груз этой власти был очень тяжел.

Красный священник был слишком умен, чтобы не понимать, какой может быть расплата в подобных сделках.

–  Я… я потерял сон, Прейратс.

–  Это и понятно, мой король. Такой тяжкий груз лежит на ваших плечах.

–  Ты помогаешь мне… во многом. Ты проверял осадные машины?

Прейратс кивнул и только потом сообразил, что закутанный в черный капюшон Элиас может не заметить этого жеста в темноте лестницы.

–  Да, сир. Я с радостью поджарил бы эту свинью Инча на одном из его горнов. Но так или иначе, они будут у нас, сир.

Король долго молчал, постукивая по рукояти меча.

–  Наглимунд должен быть разрушен, - сказал он наконец.
– Джошуа ни во что не ставит меня.

–  Он больше не брат вам, сир, он только злобный враг, - сказал Прейратс.

–  Нет, нет, - медленно произнес Элиас, глубоко задумавшись.
– Он мой брат. Вот почему нельзя допустить, чтобы он пренебрегал мной. Мне это кажется очевидным. Разве это не очевидно, Прейратс?

–  Конечно, ваше величество.

Король еще плотнее завернулся в плащ, как будто защищаясь от ветра, но воздух, поднимающийся снизу, был обжигающе горячим от жара горнов.

–  Ты еще не нашел мою дочь, Прейратс?
– спросил Элиас, внезапно поднимая глаза. Священник с трудом различал блеск глаз и тень лица короля в пещере его капюшона.

–  Как я говорил вам, сир, если она не отправилась в Наббан, к родным своей матери, а наши шпионы так не думают, значит, она в Наглимунде у Джошуа.

–  Мириамель, - выдохнутое имя плыло вниз по каменному проему лестницы.
– Я должен вернуть ее. Должен!
– Король вытянул перед собой раскрытую ладонь и медленно сжал ее в кулак.
– Она - единственный кусок доброй плоти, который я должен спасти из разбитой скорлупы дома моего брата. Остальное я сотру в порошок.

–  У вас есть теперь сила для этого, мой король, - вставил Прейратс.
– И могущественные друзья.

–  Да, - медленно кивнул Верховный король, - да, это правда. А что с этим охотником Ингеном Джеггером? Он не нашел мою дочь, но и не. вернулся. Где он?

–  Он все еще охотится за мальчишкой колдуна, ваше величество. Это стало чем-то вроде… навязчивой идеи, - Прейратс махнул рукой, как бы силясь отогнать неприятное воспоминание о черном риммере.

–  Масса усилий потрачена на поиски дрянного мальчишки, который, как ты говоришь, знает несколько наших секретов.
– Король нахмурился и резко продолжил:

–  И гораздо меньше сил положено на мою плоть и кровь. Я недоволен.
– Глаза его злобно сверкнули из тени капюшона. Он повернулся, чтобы идти, потом задержался.

–  Прейратс?
– голос короля снова изменился.

–  Да, сир?

–  Так ты думаешь, я буду спать лучше… когда Наглимунд будет разрушен и я верну свою дочь?

–  Я уверен в этом, мой король.

–  Хорошо. Я буду наслаждаться еще больше, помня об этом.

Элиас скользнул прочь по темному коридору. Прейратс не двигался, но прислушивался к удаляющимся шагам короля, сливавшимся с молотами Эркинланда, монотонно грохотавшими глубоко внизу.

Воршева сердилась. Кисточка дрогнула в ее руке, и красная полоска протянулась по подбородку.
– Смотри, что я сделала!
– от гнева усилился акцент тритингов.
– Жестоко с твоей стороны торопить меня.
– Она промокнула рот салфеткой и начала все сначала.

–  Во имя Эйдона, женщина, меня занимают множество более важных предметов, чем раскрашивание твоих губ.
– Джошуа встал и снова принялся расхаживать взад-вперед.

–  Не говорите со мной в таком тоне, сир! И не ходите так за мой спиной… - Она помахала рукой, подыскивая слова: