— Мисс Спэрроу, — сказал Майджстраль. — Вы заняты?

— Заняты сейчас только вы, смею догадываться. Сколько там у вас дуэлей осталось — три?

— Считать некогда, — ответил Майджстраль.

В любом случае количество поединков удручало.

— По всем каналам только про вас и треплются, — сообщила Кончита. — А по некоторым — двадцать четыре часа в сутки.

«А вот это, — подумал Майджстраль, — само по себе печально».

— Нельзя ли предложить вам работу на несколько дней?

Кончита, похоже, удивилась:

— Хотите, чтобы я вам состряпала оборудование?

— Нет, — ответил Майджстраль. — Не совсем так.

Она усмехнулась:

— Вряд ли вы стали бы нанимать меня из-за моих воровских способностей.

— Конечно. Хочу поручить вам слежку.

— Не могу сказать, что я гений сыска, — призналась Кончита, навострив ушки. — Но можно попробовать. За кем же надо следить?

— За Элис Мэндерли.

Кончита поджала губки и присвистнула:

— Вот это действительно интересное предложеньице.

— Я подумал, что другая взломщица сумеет лучше понять контрмеры своей коллеги. Ну, как?

— С превеликим! Где ее найти?

— Пока — в Подводном дворце, хотя я подозреваю, что пару дней спустя она его покинет. Оттуда только один выход, если не считать возможности выбраться на подводной лодке, поэтому поймать ее будет легко.

— Заметано.

Николь передала Службе безопасности Диадемы список всех известных взломщиков Земли и ее окрестностей. Из всех кандидатур Майджстраль только Элис Мэндерли считал способной нейтрализовать всю систему сигнализации и ловушек, установленную вокруг своих комнат в Квинтана Ру.

Само по себе это еще ничего не доказывало, но превращалось в нечто наподобие огромного указующего перста, парящего над головой Элис и выписывающего в небесах слова: «Подробнейшее расследование».

И если через несколько дней Элис сподобится отправиться в Мемфис, Майджстраль, похоже, знал, что предпринять.

Капитан Мило Хэй выглядел так, словно страдал от жуткого похмелья. Физиономию его украшали биопластыри, судя по тому, как он передвигался, каждое движение давалось ему с трудом.

А может быть, он чувствовал себя не в своей тарелке из-за Романа, которого взяла с собой Роберта. Хэй скорее всего был профессиональным ксенофобом и, видимо, не переваривал хозалихов, но в нынешней ситуации его можно было бы и понять, поскольку видок Романа мог смутить любого: сморщенная кожа из серой превратилась в ярко-розовую, нос потрескался и кровоточил там, где залегло новое годичное кольцо, из впалых глазниц смотрели безумные глаза.

Роберта никогда не видела, чтобы кто-нибудь еще так ужасно линял. Но для ее целей это подходило как нельзя лучше.

Капитан Хэй все-таки сделал над собой усилие и вырядился в форму «Человеческой гвардии» — по-своему столь же блестящую, как белый, увешанный побрякушками костюм майора Зонг, которая, по обыкновению, «косила» под Элвиса.

— Как вы сказали? — переспросила майор Зонг.

— Цестус, — повторила Роберта и указала на сплетенные полоски кожи, которые выложила на стол перед капитаном Хэем. — Этим древним оружием пользовались во времена Римской Империи. Привязывается к рукам. Я удивилась, когда нашла цестус в перечне хозалихского оружия. Они очень скрупулезны.

Хэй уставился на металлические шарики, предназначенные для того, чтобы ломать кости, на крючья для разрывания плоти. Он сглотнул комок, подступивший к горлу.

Сразу же после звонка майора Зонг Роберта вылетела на Аляску, чтобы встретиться с ней лично. Она хотела поговорить о дуэли с глазу на глаз.

Майор Зонг поправила широченный ремень.

— Давайте уточним, — проговорила она. — Вы настаиваете на применении этого оружия?

Роберта выпрямилась и одарила капитана Хэя ледяным взглядом.

— Ваш дуэлянт ударил человека, которого я представляю, по лицу. Наша сторона настаивает на том, чтобы выбор оружия был предоставлен нам.

— Но это против правил, — возразила майор Зонг. — Вы не можете диктовать, это решают секунданты с обеих сторон.

— Бить кого-то без предупреждения тоже против правил, — в свою очередь, возразила Роберта. — Но, конечно, если ваш дуэлянт боится ответить за последствия своего поведения…

Хэй зыркнул на нее:

— Эй! Мы такого не говорили.