— Энергию сити невозможно локализовать, как уран и торий, — мрачно предупредил Рик. — Даже если мой отец построит вам завод, сити невозможно монополизовать. Она слишком необъятна, даже для Интерпланет.

— Объясните почему.

— Научно секреты хранить невозможно. Вы понимаете, что энергия сити должна производиться вдалеке отсюда и передаваться при помощи аппарата Бранда — сити топливо нельзя поместить в земную атмосферу. А это значит, что кто-угодно сможет перехватить ваше энергетическое поле и бесплатно воспользоваться им.

— Андерс говорил об этом. — Вежливо кивнул Худ. — Но я соглашусь со всем, что он одобрит. Наверное, у нас еще есть шанс на победу. — Голубые искорки засверкали в его глазах. — В конце концов, в нашей компании работают не только мягкотелые размазни, иначе мы бы не завоевали космос и завладели бы всеми запасами урана и тория.

— Да. — Попытался улыбнуться Рик. — Вы не такие.

— Итак, повидайтесь с вашим отцом. — Верховный комиссар неожиданно резко поднялся, давая знак, что интервью закончено. — Выясните, что он знает. Если Андерсу это покажется интересным, Викерс готов платить.

Рик не стал отвечать, но он знал, что для отца деньги ничего не значили. Старого Джима Дрейка влекло только сражение с дрейфующей породой. Может, только сражение с дрейфующей породой. Может, только мать Рика была для него когда-то важнее этой идеи, но она погибла, когда обломок сити упал на Обанию. Дрейф всегда был его противником, слепым и безжалостным, и неуловимым как тень. Он потратил большую часть своей жизни на укрощение сити. Деньги ничего для него не значат, но Рик надеялся, что его может предоставить Интерпланет — если только он еще в состоянии продолжать эту борьбу.

«Прощай, Джейн» прибыла в семь утра по Мандатному времени. Пять палуб и ржавый угловатый корпус придавали ей сходство с поставленным вертикально бесколесным железнодорожным вагоном из двадцатого века. Но умелые руки Роба Мак-Джи с удивительной точностью посадили корабль на гравий посадочной площадки. Рик с нетерпением ждал, когда портовая инспекция окончит осмотр на борту, и как только они покинули корабль, Рик кинулся к дряхлой посудине.

— Привет, Рик, — спокойно поприветствовал его капитан Роб Мак-Джи, выглядывая из шлюзового отсека. В допотопном скафандре цвета плесени плечи Мак-Джи казались такими же широкими, как у Рика. Голова его была большой и квадратной с густой мочалкой желтых волос и очень маленькой шеей. Тело его было настолько коротким, что ноги казались неуместными. И вообще он выглядел таким же надежным, устойчивым и уродливым, как его корабль.

— Давай на борт. — Он протянул руку обветренную всеми космическими ветрами и помог Рику взойти по узенькому трапу. — Джим в каюте наверху.

Незатейливо, но прочно построенная из четырех квадратных стальных пластин, «Прощай, Джейн» имела пять отделений как кубики поставленных на неуклюжих подпорках и пружинах первого яруса. Рик взобрался по лестнице люка из шлюзового отсека через трюмы и камеру реактора в каюту, расположенную под рубкой. Он нашел там отца, умостившегося на стуле, слишком маленьком для него. Руки его были перевязаны. Худой, изможденный человек, в потертом сером пиджаке и грубых шахтерских бутсах.

Пять лет Рик не был дома, и теперь он был потрясен тем, как время сморщило его сухое лицо, как поредели и поседели рыжие волосы, сгорбилась стройная гигантская фигура. Это огорчило Рика даже больше, чем раны и выражение страдания и боли во впавших глазах. Даже Ворринджер не может лечить болезнь времени.

— Папа — я не знал! — Рик не мог оторвать глаз от бинтов на руках. — Я тоже виноват. — Острое чувство вины пронзило его. — Если бы я вернулся домой и помогал тебе…

— Ничего, Рик — мягко перебил отец. — Мы с Робом идем ощупью. Но может, у тебя успехи лучше.

— В любом случае вы должны были сообщить мне.

— Зачем огорчать тебя заранее. — Отец спокойно посмотрел на перевязки. — Этого нельзя избежать, когда затеваешь игры с сити. Мы транспортировали сити блок на парагравитационной подушки. Попалась какая-то пылинка. Такая маленькая, что я ее не заметил.

— О… — Комок, подступивший к горлу, не дал Рик говорить. Смущенно он обнял отца за сутулые плечи.

— Не расстраивайся, — утешал Джим Дрейк. — Это же не первый раз. Ворринджер поставит меня на ноги и я начну все сначала, и это самое главное. — Он сделал шаг назад, чтобы окинуть Рика взглядом. — Рад видеть тебя, мой мальчик. Садись, попьем чаю и ты расскажешь, чем занимаешься.

Рик сел на скамейку, и Роб Мак-Джи разлил горький чай, который всегда заваривали астериты, наверное, чтобы заглушить вкус синтетической воды, застоявшейся в ржавых контейнерах. Рик потягивал чай, но ему не хотелось говорить о своей работе в Интерпланет, во всяком случае сейчас. Вместо этого он начал расспрашивать об Анне О'Банион.

— Анна в порядке. — Потухший взгляд Джима Дрейка снова оживился. — Она управляет нашим офисом на Обании. Собирает необходимые материалы и инструменты для лаборатории. — Сегодня нам как никогда нужны деньги. — Тень тревоги легла на его усталую улыбку. — Она много говорила о тебе. Она скучала по тебе, Рик. Всегда спрашивала, когда ты наконец вернешься домой.