Шрифт:
Господи Иисусе, о, пожалуйста, пусть с ними все будет в порядке!
Он побежал направо, к парадному входу, и заледенел, завернув за угол.
Дом был сплошной массой огня. Пламя пылало в окнах, лизало стены, летело в небо из дыр в крыше.
Боже милосердный, нет!
Билл помчался вперед, туда, где пожарные разворачивали шланги.
— Мои родители! Райаны! Вы их вытащили?
Пожарник повернулся к нему. Лицо его было мрачным в пляшущем желтом свете.
— Мы только приехали. Вы действительно думаете, что там кто-то есть?
— Если вы здесь не видели мужчину и женщину лет семидесяти, значит да, они точно там!
Пожарник перевел взгляд на огонь, потом снова на Билла. Этим взглядом все было сказано.
С хриплым воплем Билл кинулся к входной двери. Пожарник схватил его за руку, но он вырвался. Он должен вытащить их оттуда! Когда он подбегал к дому, его стали обдавать волны жара. Он много раз видел горящие дома в телевизионных новостях, но фильмы и видеозаписи никогда не передавали подлинной ярости разгулявшегося огня. Ему казалось, что кожа трещит и пузырится от ожогов, что глаза закипают в глазницах. Он прикрыл лицо руками и бросился вперед, надеясь, что волосы не загорятся.
На крыльце схватился за медную ручку, но дрогнул и бросил ее. Раскаленная. Горячее, чем ручка в спальне. Слишком горячая, чтобы взяться. А потом разразился проклятиями, сообразив, что не важно, горячая она или нет — дверь заперта.
Он побежал вокруг дома к спальням родителей. Пламя с грохотом беспрепятственно рвалось из окон. И все-таки изнутри, сквозь этот грохот и рев он, кажется, услышал... ...крик.
Он повернулся к пожарным и закричал сам.
— Здесь! — Он показывал на два окна их спальни. — Они здесь!
Билл пригнулся, когда пожарные включили насос и направили мощную струю прямо в эти окна.
И снова услышал крик. Крики. Теперь два голоса, стонущие в агонии. Там его мать и отец горят заживо!
Пожарник, которого он встретил первым, подбежал к нему и потянул назад.
— Уходите отсюда! Вас убьет!
Билл оттолкнул его.
— Вы должны мне помочь вытащить их оттуда!
Пожарник схватил Билла за плечи и повернул его лицом к огню.
— Смотрите, какое пламя! Как следует посмотрите! Там никому не остаться в живых!
— Господи, да вы что, не слышите?
Пожарник замер на миг, прислушиваясь. Билл следил за его мосластым лицом, когда он снял шлем и навострил уши.
Он должен услышать! Как можно не слышать эти жуткие смертные крики? Каждый вопль пронзает Билла, словно прикосновение колючей проволоки к открытой ране!
Пожарник покачал головой.
— Нет. Мне очень жаль, приятель. Там нет никого живого. Ну, пошли...
Билл снова вырвался, и тут крыша над спальней рухнула, раздался взрыв, взлетели искры и языки огня. Поток жара сшиб Билла с ног.
Тогда он понял, что их больше нет. Он чувствовал, как грудь рвется от боли. Мама... папа... погибли. Должны погибнуть. Спальня превратилась в крематорий. Там никому не выжить ни одного мгновения.
Он не мог больше сопротивляться, и пожарник оттащил его в безопасное место. Он мог только кричать в ночи от горя и яростного бессилия перед пламенем.
Глава 15
Почему?
Билл в одиночестве стоял у двойной могилы под ослепительно ярким на исходе зимы небом. Беспрепятственно льющиеся лучи солнца жарко пощипывали щеки, ощутимо грели грудь и плечи, но не задевали душу. Мартовский ветер пронизывал все вокруг ледяным лезвием, посвистывая между голыми холмиками кладбища Толл-Оукс, проникал сквозь плотную ткань черных брюк и пиджака.
Скорбящие разошлись, могильщики должны вот-вот прибыть. По традиции следовало собрать друзей дома на поминки, но дома у него нет. Дом стал грудой черных, подернутых инеем головешек.
Почему?
Билл отделался от всех, кто присутствовал на похоронах, чуть ли не вытолкал их с кладбища. Он выплакал слезы, выместил ярость, колотя по бесчувственным стенам кулаками, покуда они не покрылись синяками и ранами, а теперь хотел побыть с родителями наедине, в последний раз перед тем, как их скроет в себе земля.
Каким одиноким чувствовал он себя в тот момент! Он понял, что подсознательно считал само собой разумеющимся, что родители всегда будут рядом. Умом, разумеется, знал, что оставшиеся им годы можно перечесть по пальцам, но воображал, что они будут оставлять его по одному, один за другим, умирая естественной смертью. Никогда, в самых страшных кошмарах он не предвидел возможности такой... катастрофы. Их внезапный уход оставил зияющую пустоту в его жизни. Где теперь его дом? Он словно бы оказался на воле волн, якорь сорвало три дня назад, и точки опоры уже не найти.