— Паркер, через несколько недель я покидаю Лондон. Я хочу, чтобы вы заботились о доме во время моего отсутствия. Жалованье вам будет аккуратно выплачиваться. Дальнейшие указания — потом.

— И вы надолго уезжаете, сэр?

Гринби чуть медлил с ответом.

— Может быть, я пробуду в отъезде год.

— Так долго, сэр?

Гринби стоял у окна и отсутствующим взглядом смотрел на вечернюю толпу. Слуга собрался уходить.

— Подождите, Паркер, — произнес Гринби, не оборачиваясь, — дело в том, что я собираюсь жениться…

— Я поздравляю вас, сэр…

— Но для вас лично это ничего не меняет. Я думаю уехать в Америку.

Наступила пауза.

— Простите мою дерзость, сэр… Я знаю эту даму?

— Может быть. Во всяком случае, вы познакомитесь с ней, — ответил Гринби и добавил:

— Я жду миссис Колляк. Она придет через час. Проводите ее ко мне…

Поклонившись, Паркер вышел.

Гринби по-прежнему смотрел в окно. Странные мысли роились в его голове. Весь Лондон говорил о миссис Колляк как о женщине поразительной красоты. Ангельская внешность в соединении с распущенностью Екатерины Великой…

В семь часов вечера Паркер проводил даму в рабочую комнату своего господина.

Дама была одета скромно, однако очень элегантно…

— Прошу вас, садитесь, — произнес сдержанно Гринби.

Он придвинул к ней большое удобное кресло, и она уселась напротив него.

— Вы чем-то очень расстроены? — поинтересовался Гринби.

— Вы, наверное, догадываетесь, сколько денег мне нужно, чтобы выйти из затруднительного положения, — сказала гостья.

Гринби развел руками.

— По меньшей мере тремя тысячами фунтов я покрою свои расходы. Впрочем, я смогла бы обойтись и меньшей суммой. Но охотнее всего я предпочла бы вообще не просить вис об этом…

Гринби открыл ящик письменного стола и вынул оттуда чековую книжку.

— Предоставляю вам возможность самой вписать нужную сумму, — сказал он, протягивая оторванный листок.

Только теперь она заметила, что его правая рука была забинтована.

— Вы ушиблись? — спросила гостья испуганно.

— Ничего серьезного.

Гринби подал ей перо, а сам открыл ящик письменного стола и вынул оттуда резиновый штемпель…

— Вам выплатят по этому чеку, а теперь я хочу поговорить с вами, — заявил он, окончив все необходимые формальности.

Гостья спрятала чек в сумочку и приготовилась слушать.

— Дело в том, что я хочу жениться, — начал Гринби.

— Кто же эта благородная дама? — спросила гостья.

— Этого я еще не знаю.

— Вы — не знаете?! Но это смешно!

Гринби пожал плечами.

— Ничего смешного. Я еще не решил окончательно и хотел спросить вас…

Он замолчал.

— Но кого вы имеете в виду? Вы не хотите назвать имя этой женщины? — не унималась гостья.

— Вы угадали: мне не хочется упоминать о ней!

— Но право же, это смешно! Я хорошо знаю всех женщин Лондона. Скажите, как ее зовут, и я отвечу, достойна ли она вас.

— Я сам еще не знаю, — откровенно признался он.

— Сначала вы хотели мне сказать, но потом испугались, не правда ли? — улыбнулась миссис Колляк, но тут же встревожилась, заметив, как побледнел Гринби. Женским чутьем она угадала, что в нем происходит жестокая внутренняя борьба.

— Простите мою нескромность, — мягко произнесла гостья. — Я думаю, мне лучше уйти. Я вам очень благодарна за помощь.

— Не стоит говорить об этом, я навещу вас на днях…

— Вы ведь не сразу же уедете?

— Нет, я до конца недели остаюсь в Лондоне.

Гринби проводил гостью до дверей, потом долго сидел в кресле, погрузившись в размышления. Скромно поужинав, он плотно закрыл дверь и начал работать. Проходивший мимо Паркер слышал непрерывный стук пишущей машинки.

В девять вечера Гринби позвонил Паркеру.

— Где остальная прислуга? — нервно спросил он.

— Томас на кухне, сэр.

— Передайте ему, чтобы он ждал моего звонка. Я хочу, чтобы вы поехали на вокзал — справиться, когда прибывает ночная почта с континента.

— Но можно узнать по телефону, сэр…

— Я не доверяю телефонным справкам, — нетерпеливо отрезал хозяин. — Если мне что-нибудь понадобится — позвоню Томасу. Я не стану дожидаться вашего возвращения, поэтому позвоните мне в «Терриер-Клуб».

Убедившись, что Паркер ушел, Гринби начал переодеваться. Из ящика стола он вытащил поношенный костюм и надел его. Широкополая шляпа и дождевик дополнили его костюм. Выдвинув другой ящик, он вынул толстую пачку банкнот и опустил ее в карман. Потом спустился по лестнице и вышел на улицу.