— Ну да, конечно, — рассмеялся инспектор.

— Я думаю, что ждать нет никакого смысла, — произнес Сноу. — Наши друзья улизнули.

Посланный принес Сноу из гостиницы его ботинки и пальто.

Одевшись, Сноу сказал:

— Я пошлю в суд последние показания. Пора покончить с этими господами, не дожидаясь их последнего хода. И так достаточно улик я собрал против них…

Машину он отослал в Майдстон за Фрэнсисом и не был особенно удивлен, когда с ним приехала и сестра. Изложив свои ночные похождения, он решительно заявил:

— Мы с ними покончим… К вечеру, я думаю, мы их поймаем.

Ламбэр и Уайтей после ночной погони за Сноу отправились в гостиницу «Бломсбери», где жил Ламбэр, и Уайтей снял там для себя комнату. В критические моменты руководство всегда брал на себя Уайтей. Так было и сейчас.

В Сити он разыскал магазин, который был уже открыт, купил себе для предстоящей поездки чемодан и необходимый гардероб. Возвращаться обратно в свою гостиницу за вещами он не рискнул.

Ламбэр все еще не мог прийти в себя. Он сидел в кресле, грыз ногти и ругался на чем свет стоит.

— Нет никакого смысла ругаться, Ламбэр, — учил его Уайтей. — Не выгорело, вот и все… Не удастся нам стать честными. Одним словом, сорвалось. Доставай свою чековую книжку!

— Не могли бы мы все-таки вывернуться? — уныло спросил толстяк.

— Вывернуться? Ты вывернешься! Где чековая книжка?

Ламбэр нехотя достал книжку и Уайтей начал подсчитывать.

— Баланс — шесть тысяч триста, — произнес Уайтей, — принимая во внимание обстоятельства, очень хороший баланс! Мы выберем все, за исключением ста фунтов, а то закрытие счета отнимет уйму времени.

Он взял чековую книжку и выписал чек на сумму в шесть тысяч двести фунтов на предъявителя, подписался и протянул чек Ламбэру, который после некоторого раздумья также подписался.

— Постой, — заворчал на него Ламбэр, когда Уайтей снова взял чековую книжку, — кто пойдет за деньгами?

— Я, — ответил Уайтей.

— Почему не я? — в свою очередь спросил Ламбэр, — меня в банке знают.

— Ты… жулик ты! — заорал на него Уайтей. — Разве я тебе не доверял?

— Это щекотливый вопрос, — заметил Ламбэр.

Сдержав свою злость, Уайтей, наконец, крикнул:

— Ступай за деньгами, но поторопись, банки уже открываются!

— Я не думал… я тебя не подозреваю, Уайтей, — пробормотал Ламбэр, — но дело остается делом…

— Ступай — не разговаривай много, — прервал его Уайтей, который в это время подумал о том, что им довольно опасно отправляться в банк за деньгами. Возможно, что их уже разыскивают, и банк предупрежден, но не исключена возможность, что там еще ничего не знают…

Прежде чем отправиться в банк, Ламбэр заглянул в свою комнату. Вернувшись из банка, он застал Уайтея у камина.

— Вот и я! Как видишь, не удрал!

В голосе Ламбэра звучала легкая ирония.

— Да, — согласился Уайтей. — Я тебе больше верю, чем ты мне, хотя ты уже почти хотел удрать с деньгами, когда выходил из банка.

Ламбэр покраснел.

— Как ты можешь это знать… что ты хочешь этим сказать?

— Просто я следил за тобой из автомобиля.

— И это ты называешь доверием, — покачал головой Ламбэр.

— Нет, — откровенно ответил Уайтей, — я это называю элементарной логикой.

Ламбэр рассмеялся, что с ним редко случалось. Он достал бумажник и вынул из него две толстые пачки банкнот.

— Вот твоя часть, а вот моя, каждая бумажка достоинством в пятьдесят фунтов, я тебе их пересчитаю…

Он начал быстро перелистывать банкноты.

— Все верно! Шестьдесят две!

Уайтей сунул деньги в карман и спросил:

— Что ты теперь собираешься делать?

— Я еду в Европу, — сказал Ламбэр. — В Голландию.

— А я — в Ирландию, — соврал Уайтей и, взглянув на часы, пошел к выходу. — Я еще зайду перед отъездом…

Но когда он зашел через час, то Ламбэра уже не застал.

Когда Уайтей купил на вокзале билет и собирался идти на перрон, ему пришла в голову одна мысль…

Он подошел к окошечку размена денег и попросил разменять ему сто фунтов на франки.

Кассир, внимательно осмотрев деньги, взглянул на Уайтея.

— Не кажутся ли они вам странными? — спросил он сухо.

— Нет, — ответил Уайтей и страшное предчувствие пронзило его.

— У обеих банкнот один и тот же номер, — констатировал кассир, — и обе фальшивые.

На Уайтея было страшно и одновременно жалко смотреть.