— Шкатулку для драгоценностей… Моя сестра купила такую же с месяц назад, и она так понравилась Анджеле, что я заказал для нее копию…

— Ваша сестра… — медленно проговорил Манфред, — где живет ваша сестра?

— Она… в Меденгеде… — ответил юноша удивленно.

Манфред вскочил, точно подброшенный пружиной, еще раз заставив гостя вздрогнуть.

Через несколько часов в будуаре номера мистера Гентгеймера раздался телефонный звонок.

— Я никого не могу принять, — сказал он в трубку. — Кто?.. Хорошо, пусть войдет…

Шел проливной дождь, и Манфред, попросив извинения за свой мокрый макинтош, ждал приглашения снять его. Но мистер Гентгеймер, по-видимому, был настолько погружен в свои мрачные думы, что забыл о правилах гостеприимства.

Это был рослый представительный мужчина. Рука его, приглаживающая холёные серо-стальные усы, заметно дрожала.

— Лорд Гейдрю говорил мне, что собирается обратиться к вам. Что вы скажете по поводу этого преступления, мистер Манфред?

Манфред улыбнулся.

— Вопрос решается довольно просто, мистер Гентгеймер, — сказал он. — Ответ следует искать в розоватом алмазе.

— В чем? — спросил банкир удивленно.

— У вашей супруги есть очень красивая брошь, не так ли? И, если я правильно осведомлен, центральный камень в ней имеет явно выраженный розоватый оттенок. Он был собственностью Комитадского раджи. На одной из граней его выгравировано арабское слово, означающее по-английски «счастье».

— Но какое это имеет отношение к…

Манфред улыбнулся еще шире.

— Если в этой броши действительно есть розоватый алмаз с подобной надписью, я берусь разыскать вашу жену в течение… да нет, не двадцати четырех, а шести часов!

Гентгеймер глубокомысленно погладил усы.

— Это нетрудно проверить, — сказал он. — Драгоценности моей жены находятся в сейфе гостиницы. Подождите немного.

Минут пять спустя он возвратился с миниатюрной алой шкатулкой, бережно поставил ее на стол и открыл крошечным ключиком.

Там были всевозможные броши, кольца и золотые слитки. Манфред указал на одну брошь, но при самом тщательном осмотре найти в ней розоватый алмаз не удалось.

— И это все, чем вы можете доказать ваши детективные способности? — спросил Гентгеймер, запирая шкатулку на ключ.

— Увы! — вздохнул Манфред.

Внезапно раздался звонкий грохот. Большой камень, пробив два стекла оконной рамы, упал на ковер.

Мистер Гентгеймер заметался по комнате. Затем схватив со стола шкатулку, он подбежал к окну. Снаружи, под окном, находился узкий балкончик, опоясывающий весь дом.

— Камень можно было бросить только с балкона, — сказал Гентгеймер.

— Возможно, — рассеянно подтвердил Манфред.

Звон стекла был услышан и в коридоре. Двое лакеев вышли на балкон — скорее определить нанесенный ущерб, чем исследовать происшествие как нечто таинственное.

Манфред подождал, пока безутешный муж не отнес шкатулку в сейф. Настроение его заметно улучшилось.

— Если бы я не слышал о вас множества лестных отзывов, я бы не поверил в эту историю о розовом алмазе. Но скажите все-таки какое отношение имеет моя бедная Анджела к этому… радже?

Манфред задумчиво прикусил губу.

— Мне бы не хотелось пугать вас, — произнес он с расстановкой. — Но задумывались ли вы, мистер Гентгеймер о том, что вам, возможно, придется разделить ее судьбу?

— Я не совсем понимаю вас…

— Было бы удивительно, если бы вы меня поняли, — заметил Манфред и оставил изумленного хозяина наедине с его догадками.

Вернувшись на Керзон-стрит, он застал Гонзалеса развалившимся в глубоком кресле и нервно покусывающим кончик сигары. По-видимому, Пойккерт уже успел сообщить ему о треволнениях прошедшего дня, так как он был необычайно зол на всех женщин.

— О, как они глупы, своенравны, злы, в конце концов! — воскликнул он с горечью. — Помнишь, Джордж, ту женщину в Кордове, которой мы спасли жизнь, вырвав ее из рук взбешенного любовника? Ведь после этого мы сами чуть было не пострадали от ее рук! Нет-нет, надо настаивать на введении закона, запрещающего женщинам ношение огнестрельного оружия! Так и в этом деле. Завтра газеты, наверное, оповестят нас о невесте, чуть было не застреленной ее женихом. Благонравные старушки будут, конечно, проливать по этому поводу слезы, даже не подозревая ни о сердце Гарри Сидуэрса, которое обливается кровью, ни о треволнениях, которые выпали на долю Джорджа Манфреда, Раймонда Пойккерта и Леона Гонзалеса.

Манфред открыл денежный шкаф и положил туда какой-то сверток, вынутый им из кармана. Характерно, что Гонзалес ни о чем его не спросил и что никто не упомянул историю с розовым алмазом.

Следующее утро прошло без особых событий, если не считать событием жалобы Гонзалеса на жесткую кушетку в гостиной, на которой он провел эту ночь. Все трое уже позавтракали и курили, попивая кофе, когда звонок в прихожей заставил Пойккерта выйти.

— Это Гейдрю, причем в минорном настроении, — заметил Джордж Манфред, прислушиваясь к голосам в прихожей.