— А если мне вздумается задержать вас ещё… на три года? Вам нравится подобная перспектива? Ведь дело вашего отца ещё не закрыто, и он может быть арестован в любой момент. Убийство — это, знаете ли…

— Я сполна расплатилась за грехи своего отца, — с горечью произнесла она. — Как часто я жалею о том, что приняла ваше предложение! Порой мне приходит в голову мысль рассказать отцу обо всём, чтобы он сам решил, следует ли мне и дальше приносить себя в жертву.

Берн настороженно посмотрел на неё.

— Вы не станете делать подобных глупостей… Я пошутил насчёт трёх лет. Отправляйтесь-ка домой, моя дорогая, и хорошенько выспитесь.

Он проводил её до парадной двери и смотрел вслед её стройному силуэту, растворяющемуся в предрассветном тумане.

Вернувшись к себе, он налил стакан виски с содовой и сделал несколько жадных глотков.

— Странный вкус у виски, — поморщился он и грузно свалился на пол.

Из-за портьеры вышел человек. Он склонился над бесчувственным Берном, потом, открыв дверь в коридор, поманил кого-то.

Манфред, войдя в комнату, взглянул на неподвижное тело, потом на недопитый стакан.

— Снотворное, — деловито пояснил Леон. — В преступных кругах эти капли называют «кнок-аутом».

На следующее утро Берн проснулся с отчаянной головной болью.

Он не мог припомнить, когда лёг спать, как раздевался, как надевал пижаму…

Он позвонил и с усилием поднялся с постели. Комната поплыла перед глазами, и он еле удержался на ногах.

— Что со мной было вчера вечером? — спросил он экономку.

Она удивлённо взглянула на него.

— Ничего. Когда я простилась с вами, вы читали газету.

— М-да… Это всё виски, — проворчал он.

Холодный душ и кофе несколько освежили его, но слабость ещё давала о себе знать.

Внезапно его пронзила ужасная мысль: а что, если ему подмешали в виски снотворное…

Он стремглав бросился к сейфу.

Коричневый свёрток лежал на своём месте.

Схватив его, он тут же поехал в банк. Там свёрток был помещён в его личное отделение стальной кладовой. Только тогда мистер Берн смог вздохнуть с облегчением. Теперь все его основные ценности находились под надёжной охраной, и его благополучие не зависело от капризов судьбы!

У себя в конторе он занялся текущими делами.

Вскоре клерк доложил о приходе некоего посетителя.

— Кто это?

— Тот самый господин с Джермен-стрит, который приостановил выплату…

— А! Пусть войдёт!

На пороге кабинета показался Гонзалес.

— Я бы желал переговорить с вами наедине, — сказал он.

Клерк вышел.

— Вы приняли решение по выплате долгов мистера Эдена? — спросил Берн.

— Сначала я бы хотел решить вопрос о долгах мистера Шоусера, — медленно произнёс Леон.

Берн удивлённо воззрился на него.

— Я навестил сегодня утром мистера Шоусера, — продолжал посетитель. — Год назад он пережил глубокое потрясение, после которого у него отнялись ноги…

— Ничего не понимаю… — пробормотал Берн.

— Несчастный находился в полной уверенности, что он убил рыжеволосого крупье, состоящего у вас на службе. Проиграв своё состояние, он, видимо, потерял голову, когда увидел, что ваш крупье забирает его последние деньги.

— Мой крупье! — возмутился Берн. — Что вы хотите этим сказать? У меня нет никаких крупье!

— Он нанёс ему удар по голове, — невозмутимо продолжал Леон. — Утром следующего дня вы явились к мистеру Шоусеру и солгали ему, что ваш крупье мёртв. Вы его шантажировали, уже инвалида… Но вам этого показалось мало. Вы встретились с его красавицей-дочерью и предложили ей работать на вас, чтобы спасти отца от виселицы…

— Забавная сказка…

— Весьма! Вы поместили в газете объявление о смерти некоего Дженкинса. Разве не сказка? Страшная сказка, призванная запугать инвалида и его несчастную дочь!

— Нелепая… ложь!

— Сегодня утром мистер Шоусер узнал, что Дженкинс жив и здоров, содержит в Брайтоне игорный притон, разумеется, ваш филиал… Да, ещё кое-что для вашего сведения: вы никогда больше не увидите мисс Шоусер…

— Ну, это ещё… — начал Берн, но осёкся, наткнувшись на стальной взгляд Гонзалеса.

— Я разорю вас, Берн. До последнего пенса. Потому что на каждом из них — слезы и кровь. Вам не страшно, Берн?

— Перестаньте пугать меня! — проговорил Берн, не глядя в глаза собеседнику. — В этой стране ещё существует закон! А если вы такой смелый — пожалуйста! В банке у меня хранится около двухсот тысяч фунтов, не считая долговых обязательств и прочих ценных бумаг. Что ж, пойдите и разорите меня! Сейф номер шестьдесят пять! Счастливой дороги!