Пока он говорил, дверь в конце коридора открылась и быстро захлопнулась опять. Мистер Ридер, от зорких глаз которого ничего не ускользало, успел заметить фигуру, мелькнувшую за дверью.

— Чья это комната? — спросил он.

Мистер Давер на этот раз действительно смутился.

— Это моя комната, — сказал он, нервно откашливаясь. — Там была моя экономка. Это печальное существо, видевшее много горя в жизни.

Но глаза у мистера Ридера были необычайно зоркими и, хотя он до сих пор и не видел экономки, он был уверен, что промелькнувшее перед ним красивое лицо не принадлежало «печальному существу», перенесшему много горя в жизни. Переодеваясь к обеду, он задумался, почему Ольга Крю не хотела, чтобы ее видели выводящей из комнаты Давера.

Он еще трудился над своим галстуком, когда в дверь постучали, и вошел мистер Давер. В руке он держал несколько газетных вырезок.

— Вы упомянули о мистере Гольдене и об Уиллингтоле, — сказал Давер. — Их имена показались мне знакомыми. Без всякого умысла мисс Бельман натолкнула моя мысли на шайку Флакка и я в течение последних дней собрал множество газетных вырезок, касающихся этих злодеев. Между прочим, там упоминались имена Гольдена и Уиллингтона. Это — детективы, которые отправились, на поиски Флакка и никогда больше не вернулись. Был еще и третий, также бесследно исчезнувший.

Мистер Ридер в знак согласия кивнул головой.

— Ага, вы вспоминаете, — торжествующе воскликнул Давер. — Это был некий Биггертгорн, адвокат. Однажды его под каким-то предлогом вызвали из бюро и с тех пор его больше не видели. Осмелюсь добавить, — он добродушно улыбнулся, — что Биггертгорн никогда здесь не. жил.

Вдруг его голос понизился до хриплого шепота:

— Могу я вам кое-что рассказать, мистер Ридер?

— Вы мне можете рассказывать все, что хотите, — -сказал Ридер, застегивая жилет. — Но позвольте спросить, не существует ли в «Лармс-Кип» какого-нибудь призрака?.. Привидения — моя специальность. Я больше видел и… гм— больше арестовал привидений, чем кто бы то ни был из моих коллег. Что вы на это скажете?

— Я скажу, — возразил напряженным голосом мистер Давер, — что, по моему мнению, Флакк жил здесь когда-то. Я твердо убежден, что не ошибаюсь. Семь лет тому назад, поздно вечером, сюда явился седобородый человек и потребовал комнату.

— Как долго он здесь жил? — спросил мистер Ридер, — и почему вы думаете, что это был Флакк?

— Потому, что…— голос Давера перешел в таинственный шепот, — потому, что он точно так же исчез, как и мистер Равини: рано утром, не уплатив по счету и оставив свою пижаму.

Мистер Ридер медленно повернулся к мистеру Даверу и окинул его взором с головы до ног.

— Это уже относятся к категории юмористических рассказов, а я слишком голоден, чтобы смеяться, — спокойно сказал он. — Когда будет обед?

В этот момент раздался звук гонга.

Маргарита Бельман обыкновенно обедала в одно время с другими гостями, но за отдельным столиком. Мистер Ридер придвинул стул к ее столу и велел накрыть себе здесь.

— Необщительный народ, — сказал Ридер, развертывая салфетку и окидывая взором окружающих.

— Какого вы мнения о мистере Давер? Мистер Ридер снисходительно улыбнулся.

— Забавный малый… А кто эта миссис Бэртон? — вдруг спросил он.

— Экономка, — улыбнулась Маргарита. — Очень печальная дама, которая постоянно вспоминает о лучших временах. Она совсем простая и необразованная женщина. Но, мне кажется, она должна была жить в лучших условиях. Я как-то застала ее у стола, в ее комнате, и увидела, что она сидит и рассматривает свои руки.

— Свои руки? — переспросил он.

— Да, они были унизаны самыми чудесными кольцами, какие только можно себе представить, — сказала Маргарита, очень довольная тем впечатлением, которое произвели эти слова на мистера Ридера. Он уронил нож и вилку.

— Кольцами?

— Исполинскими алмазами и изумрудами. У меня даже захватило дыхание. Заметив меня, она сейчас же спрятала руки за сплину, на следующее утро рассказала, что эти украшения подарены ей одной актрисой, которая здесь жила когда-то, и что они не имеют никакой ценности.

После обеда, мистер Ридер послал горничную за мистером Давером и, когда тот явился, попросил прислать к нему в комнату письменный стол и все принадлежности для письма.

— Вы — великий писатель, мистер Ридер, — сказал Давер, очень довольный собственным остроумием. — Я тоже! Скажите мне, пожалуйста, — меня это очень интересует, — когда вы больше всего любите работать — утром или вечером?

— Я буду писать без перерыва до двух часов ночи, — сказал Ридер, посмотрев на часы. — С десяти до двух — мои постоянные рабочие часы. Затем я выкуриваю папиросу, выпиваю стакан молока — кстати, будьте любезны сейчас же прислать молоко в мою комнату, — в два часа я ложусь спать и сплю до девяти часов утра.

Маргарита поразилась этому обстоятельному рассказу. Такая откровенность противоречила всей натуре мистера Ридера, который никогда не любил распространяться о своих привычках и, тем более, о своих трудах. Она отправилась к миссис Бэртон, чтобы передать просьбу гостя. Экономка возмутилась.