Хуэй-нен умер в 713 году, и с его смертью прекратился институт Патриаршества. Генеалогическое древо Дзэн пустило несколько ростков. Традиции Хуэй-нена перешли к его пяти ученикам: Хуай-жан. (ум. 775), Цин-юань (ум. 740), Шень-хуэй (668-770), Сюань-цзюо (665-713) и Хуэй-чжун (677-744). [47]

Духовное наследие Хуай-жана и Син-су дожило до наших дней в виде двух основных направлений Дзэн в Японии: Ринзай и Сото. Уже через два столетия после смерти Хуэй-нена направления и ответвления Дзэн образовали такой сложный комплекс, что здесь мы можем рассмотреть только некоторых из его выдающихся представителей. [48]

Последователи Хуэй-нена в своих сочинениях и деятельности продолжают развивать идею естественности. Исходя из принципа, что "истинный ум - не-ум" и что "наша истинная природа - это отсутствие специальной природы", они делают вывод, что истинная практика Дзэн есть "непрактика". Таким образом развивается кажущийся парадокс: быть Буддой без намерения стать Буддой.

Шень-хуэй, например, пишет:

Если у вас есть это знание, то это концентрация (самадхи) - без концентрирования, мудрость (праджня) - без мудрствования, практика - без упражнения. (4:193)

Всякое культивирование концентрации ложно в самом корне. Ибо как же можно достичь концентрации, если ты ее культивируешь? (1:117)

Если говорить о работе ума, то в чем она: в активности или неактииности ума? Если в неактивности, то мы ничем не лучше пошлых дураков. Но сказать "к активности" - значит признать, что ум относится к сфере обладания и что мы связаны страстями [клеша]. Какой же пугь выбрать нам для освобождения? Шраваки культивируют пустоту, пребывают в пустоте и связаны ею. Они культивируют концентрацию, пребывают в концентрации и связаны ею. Они культивируют покой, пребывают в покое, и связаны им. Если бы работа с умом заключалась в дисциплинированно своего ума, то какое же это освобождение? (1:118) [49]

В этом же духе Сюань-цзюэ начинает свое знаменитое стихотворение Песнь осуществления Дао (Чжен-дао-Ге):

Видите вы этого беспечного человека Дао,

Что расстался со знанием и ничего не добивается (у-вей)?

Он не бежит ложных мыслей и не стремится к истинным,

Ибо неведение и есть природа Будды,

А это призрачное, неверное, пустое тело

– и есть тело Дхармы. [50] Следующая история - о Хуай-джане. Рассказывают, как он обратил в Дзэн своего будущего преемника Ма-цзы (ум. 783 г.), когда тот упражнялся в сидячей медитации в монастыре Чжуань-Фа: Ваше преподобие, - сказал Хуай-джан, - какую цель преследуете вы, сидя в медитации?
– Цель, - отвечал Ма-цзы, - в том, чтобы стать Буддой. Тогда Хуай-джан подобрал плитку от пола и стал шлифовать ее о камень.
– Что вы делаете, учитель?
– спросил Ма-цзы.
– Я полирую плитку, чтобы она стала зеркалом.
– Как можно, полируя плитку, сделать ее зеркалом?
– Как можно, сидя в медитации, стать Буддой? [2:5]. Ма-цзы был первым из учителей Дзэн, который прославился своими "странными словами и необычайным поведением". Он ступал как бык и смотрел тигром. Когда один монах спросил его: "Как вы достигаете гармонии с Дао?", он возразил: "Я уже вне гармонии с Дао!" В ответ на вопросы о буддизме он первым стал наносить удары вопрошающему или отвечать возгласом "Хо!". Случалось, однако, что он выражался и более членораздельно. Одна из его лекций посвящена вопросу дисциплины. Он говорит: Дао не имеет ничего общего с дисциплиной. Если признать, что оно достигается дисциплиной, то при совершенной дисциплине его можно опять потерять (или: совершенная дисциплина окажется утерей Дао)... Если же вы скажете, что дисциплина не нужна, то выходит то же самое, что у обыкновенных людей. [2:4] Еще откровеннее высказывался ученик Си-су по школе Сото Ши-тоу (700-790 гг.):

Мое учение, которое восходит к самым древним Буддам, не опирается ни на медитацию (дхьяна). ни на какой-либо иной усердно применяемый метод. Когда обретешь интуицию, как ее обрел Будда, то постигнешь, что ум - это Будда, Будда - это ум, что ум, Будда, все живое, бодxu и клеша состоят из одной и той же субстанции, хотя и различаются по имени. [79, с. 123].

Собственное своеобразное имя "Каменная голова" Ши-тоу получил из-за того, что жил на вершине горы около монастыря в Хен-чжоу.

У ученика Ма-цзы Нань-чжуана (748-834 гг.) и его преемника Чжао-чжоу (778-897 гг. может быть!) учение Дзэн приобретает чрезвычайно живой и вызывающий характер. В книге "У-мень гуань" рассказывается, как Нань-чжуань однажды вмешался в спор монахов, обсуждавших, кому принадлежит кошка. Он пригрозил, что разрубит животное лопатой, если никто из монахов не скажет "доброго слова", то есть не выразит немедленно свой Дзэн. В наступившей мертвой тишине учитель разрубил кошку пополам. Вечером того же дня Нань-чжуань рассказал об этом Чжао-чжоу. Тот тут же, возложив туфли себе на голову, вышел из комнаты. "Если бы ты был при этом- сказал Нань-чжуань, кошка осталась бы жива!"

По преданию, Чжао-чжоу получил пробуждение после следующего разговора с Нань-чжуаном:

– Что такое Дао?
– спросил Чжао-чжоу.

– Твой обычный (то есть естественный) ум и есть Дао, - ответил учитель.

– Как можно вернуться к гармонии с ним?

– Стремясь к гармонии, ты неминуемо уклоняешься от нее.

– Но как можно познать Дао без стремления?

– Дао - ответил учитель, - не принадлежит ни знанию, ни не-знанию. Знание - это ложное понимание. Незнание - это слепое неведение. Для действительно постигшего Дао оно подобно пустому небу. Зачем же притягивать сюда истину и ложь? [102:19]

Когда Чжао-чжоу спросили, обладает ли собака природой Будды (что утверждает общепринятая доктрина Махаяны), он ответил одним возгласом: "Нет!" ("У", а по-японски - "My") [102:1]. Когда монах пришел к нему за наставлениями, он спросил только, съел ли тот свою кашу, и затем добавил: "Пойди вымой чашку!" [102:7]. В ответ на вопрос о душе, которая остается живой, когда тело сгниет в могиле, он заметил: "Сегодня опять ветрено". [102:13]

Другим известным учеником Ма-цзы был Бо-чан (720-814 гг.). Его считают создателем первой чисто Дзэн-буддийской общины, которую он основал на принципе: день без работы - день без еды. С тех пор Дзэн-буддийские монастыри стали делать особый упор на ручном труде, и по возможности добиваться самообеспечения. Следует оговорить, что монастыри эти не совсем то же самое, что западные. Это скорее воспитательные школы, и в любой момент монах может покинуть монастырь, - никто не станет его удерживать. Одни остаются всю жизнь монахами, другие уходят из монастыря и становятся священниками при каком-нибудь небольшом храме, а кто желает, может вернуться и к светской жизни. [51]