– Почему это вас беспокоит? – тема разговора начала интересовать Юльку, однако она не могла не улыбнуться, услышав предложенное Элсодом обращение из уст Танкелевича.

– Мы попали в неприятную ситуацию, леди... Ваша Светлость, – высокопарно заявил банкир. – И я думаю, сейчас мы должны быть всерьез обеспокоены.

– Могу смело утверждать, – светски возразила пилот, – что так думают далеко не все...

– Тем не менее, есть план. Он касается тех тысяч тонн золота, что имеются на борту. Я полагаю, если «Капитаньи» избавится от этого дополнительного груза, вы сможете более эффективно использовать остатки топлива для спасения экипажа...

– Что я слышу?! – вскричала Юлька. – Вы предлагаете выбросить за борт то, из-за чего команда вот-вот передерется? И это говорите вы, банкир!?

– Разве я говорил выбросить? – хитро сощурился Танкелевич. – Я сказал, что у меня есть план, как облегчить за счет золота наш корабль. Сокровища должны покинуть борт «Капитаньи», но не в коем случае их нельзя выбрасывать. Кроме того! Вторая часть плана содержит решение и проблемы возможных беспорядков на судне...

Банкир оглянулся, словно обозревая пораженную публику. Но увидел только открывшего рот от изумления Элсода.

– Ваша Светлость. Я думаю, Джако должен нас оставить... – заговорщицки проговорил Игор. – План реальный, но может прийтись не по душе некоторым нашим... руководителям.

– Я вас внимательно слушаю, – серьезно сказала девушка. – И лейтенант Элсод останется здесь.

– Но... – растерялся банкир.

– Никаких «но»! – отрезала пилот. – Я все еще не понимаю, почему вы пришли с этим проектом сюда. Разве такие вопросы не должен решать командор? Я не уверена, что ваше здесь появление – это не часть коварной провокации господина де Кастро. Лейтенант останется здесь, чтобы быть свидетелем...

– Между понятиями «должен» и «может» есть огромная разница, мисс, – тихо перебил Юльку Танкелевич. – Если Бартоломео имел возможность это осуществить, то я разговаривал бы сейчас не с вами, а с ним... К сожалению, командор не только не может, но и не способен сейчас об этом думать.

Элсод громко хмыкнул и поспешил отвернуться.

– Хорошо, – смирилась Юлька. – Давайте поговорим о деле.

Каутин долго не мог заснуть. Тяжелые мысли, царапая изнутри череп, неутомимо ворочались в голове. Но даже когда сон-избавитель все-таки пришел, воспаленный разум отказывался отдыхать. И в забытьи мужчина продолжал обдумывать странный, рискованный план малорослого банкира.

Замысел действительно был реально выполнимым. Перенести, с помощью роботов-погрузчиков, несколько тысяч тонн золота на один из орбитальных корабликов ни какого труда не составляет. Дозаправка челнока топливом, изъятым с нескольких подобных суденышек, тоже достаточно простое дело.

Некоторые споры вызвало обсуждение команды золотоносного судна. Банкир, будучи далеким от премудростей астронавигации, предполагал, что судно такого небольшого размера можно пилотировать дистанционно, с борта «Капитаньи». Юлька же прекрасно осознавала, что сверх меры перегруженный челнок в незнакомой атмосфере необитаемой планеты, да еще ведомый с крейсера каким бы то ни было талантливым пилотом практически обречен. С другой стороны, послать вниз только одного человека – уготовить ему неминуемую смерть.

Итак, необходимость экипажа была доказана. Спор закипел с новой силой, на этот раз о конкретных кандидатурах. Впрочем, он продолжался не долго, оборвавшись, едва речь зашла о пилоте. Астронавигаторы на крейсере подчинялись старшему офицеру Перелини – человеку де Кастро. Заговорщики попали в тупик.

– У нас еще есть некоторое время, чтобы найти выход, – наконец сказала Юлька и голофигура пропала.

Для посетителей кельи гиперпилота это означало окончание разговора. Сначала продолжающий корчить из себя идиота Каутин, а следом и Танкелевич, покинули каюту. И если банкиру еще предстояло проинструктировать своих пробужденных спустя час после разговора помощников и начать погрузку боксов с золотом в грузовые трюмы орбитального челнока, то лейтенант, отдав листок с именами командору, отправился в каюту.

Николас окончательно проснулся после нескольких часов беспокойного, не принесшего облегчения сна. Едва открыв глаза, он сел на спальной платформе, дрожащей рукой стер с лица выступившие капли пота и проговорил:

– Гурл-Хи! Дьявол его побери. Если с челноком произойдет катастрофа, мы можем случайно уничтожить склад с супероружием!

Перелини долго выбирал стул. Ему казалось, что место за длинным столом в офицерской столовой имело политическое значение. Он думал, что положение каждого кресла должно что-то говорить о человеке, который его занимает.

Старший пилот нерешительно потоптался у высокой спинки стула во главе стола, но уселся все-таки на соседнее, справа. Однако не пробыл на этом месте и минуты. Его душу наполняло чувство близкое к экстазу, и оно мешало сосредоточится. Быстрыми, нервными шагами Перелини обошел стол кругом и снова остановился у вожделенного главного кресла. При мысли, что мог бы легко занять его, у пилота на миг перехватило дух. И задрожали руки, когда он вспомнил, как выглядит искаженное гневом лицо командора.