– Срочно требуется ваша помощь, мистер Ронич, – шепотом проговорил Элсус когда я был уже у самых дверей, но и этого тихого звука хватило чтоб натянутые до предела нервы заныли от натуги. Я аж подпрыгнул на месте.

– Юльке Сыртовой срочно требуется ваша помощь, – не унимался супермозг.

– Раньше ты был полюбезней, – наконец выговорил я. У меня вовсе не было намерений обижать Эла, и брюзжал только для того, чтобы хоть как-то успокоиться.

– Мало энергии... – донеслось из потолочных динамиков еще тише, чем прежде. Лампы, и без того не ярко светившие, мигнули, и в углах стало слегка темнее, чем прежде. Это стало хорошим намеком, что время кривить губы от не любезности компьютера прошли и если уж Эл просит поспешить на помощь Юльке, так значит, девушка действительно попала в беду.

Тяжело вздохнув, словно предчувствуя неприятности, я пошагал, стараясь прибавлять ход к каюте хозяйки мертвого корабля... Как же это звучит романтично и одновременно жутко – «Хозяйка Мертвого Корабля»...

Я бежал по сумрачным переходам «Капитаньи», успевая, однако замечать, что за моей спиной Эл выключал свет вовсе. И нельзя было сказать, что это добавляло оптимизма, зато здорово прибавляло скорости ногам.

На последней трети пути пришлось-таки сбавить обороты. Ходьба быстро превратилась в бег, и я заметил, что Эл и включал-то свет только передо мной. Я существенно притормозил и даже стал оглядываться, выискивая глазами путь к одному из десятка шлюзов во внешней обшивке «Капитаньи». Никогда не страдал клаустрофобией, однако, темнота и все признаки медленной, но верной смерти супермозга, порядочно меня... раздражали.

Впрочем, путь до каюты Юльки Сыртовой оказалось значительно меньше, чем до самого ближайшего шлюза. К тому же нисколько не сомневался, что Элсус не стал бы освещать дорогу, сверни я с нужного ему пути.

Обычно запертая наглухо герметичная дверь оказалась широко распахнутой. Жемчужно-белый кокон-саркофаг Юльки матово светился в тусклых лампах и тоже оказался открытым. В душе подсмеиваясь над самим собой и в то же самое время, не смея ворваться в уединенное жилище повелительницы огромного, самого большого из когда-либо виденного мной, звездолета, я замер на пороге.

– Леди Сыртова, – хрипло позвал я. – Вы здесь?

– Где еще я могу быть, – даже как-то зло воскликнула гиперпилот. – И где, спрашивается, вы бродили так долго, господин Артемий Ронич? Я тут чуть не умерла... И мне страшно...

Эти-то песни я уже слышал раньше. Все женщины в определенные моменты своей жизни поют их близлежащим мужчинам.

Словно ладонью кто-то провел мне по глазам, смывая-срывая пелену нанесенную страхом и неизведанностью ощущений. Я даже поймал себя на мысли, что очень хочется оглянуться. С тем, чтобы удостовериться на том ли самом корабле нахожусь теперь. И чувство-то я уже заранее знал – то чувство, которое должен был испытать, стоило действительно повернуть голову – удивление. Я должен был удивиться тому, что все еще на «Капитаньи»... А кто сказал, что многочасовое блуждание по угольно, прямо-таки адски черным коридорам крейсера проходит бесследно для разума?...... Но вот прошел миг и я снова стал самим собой – тем самым Артом Роничем, супер шпионом и штатным спасателем Вселенной.

– Да мне тоже как-то не по себе, – хмыкнул я и сделал еще один шаг вперед. – Давно я уже не падал на необитаемые планеты в разваливающихся на части космолетах... – и я еще раз шагнул. – И темноты с детства...

Плевать я хотел на темноту. Я еще ходить-то, как следует, не умел, а уже в кромешной тьме крался на соседний участок за дынефиниками... Если бы кто-нибудь рискнул сказать тогда, в ту славную пору моего сопливо-счастливого детства, что подпрыгну на полметра от одного вида обычной... ну даже и не совсем обычной, но все же вполне... ну, в общем, от одного вида девушки с Марса, я бы того наглеца из рогатки бы расстрелял. Жестокое было время...

Я с Ларосса. Моя Родина, может быть, и далековата от Земли, но суп мы там не плетеными башмаками едим (дословный перевод). Я прекрасно знал о сидерах с Красной Планеты, и тем не менее...

Впрочем...

– Я думаю сейчас не совсем подходящее время для шуток, господин Ронич, – четко выговорила она тем самым тоном, которым зачитывала ультиматумы сумасшедшему командору де Кастро. – Энергии настолько мало, что Элу пришлось отключить вспомогательные и частично архивные блоки долговременной памяти, чтобы осветить вам путь...

– Данко для этой цели использовал свое сердце... – вырвалось у меня.

– Генетические опыты над людьми запрещены со времен сенатора МакЛораха, – менторским тоном напомнила Юлька, а мне вдруг стало стыдно. Юлька ведь могла подумать, будто мне наплевать на Элсуса...

– – Да я не об этом, – чуть слышно пробормотал я, чувствуя, что жар разливается по лицу. И тут же поспешил сменить тему:

– Неужели положение настолько серьезно?

– Мы с Элом так и не смогли определить по каким именно параметрам «Звездный Якорь» выбирает цели, но «Палладии» остался невредимым на нижней орбите. Крейсер же потерял практически всю энергию и, что еще более странно и страшно, продолжает ее терять. Если в течение ближайших пятидесяти часов «Якорь» не ослабит давление, мы потеряем Эла навсегда... Но и это еще не все...

– Что же может быть хуже? – воскликнул я. Нужно признаться, не совсем искренне это получилось. На самом деле в предчувствии угрозы моей собственной обожаемой жизни аж задницу свело.

– Тепловой баланс судна больше не поддерживается, – продолжила, видимо не заметив неискренности, совершенно ровным, бесцветным голосом продолжила Сыртова. – Температура внутри «Капитаньи» плавно падает. Спустя три часа мы начнем ощутимо мерзнуть. Кроме того...

Я был готов померзнуть немного и поэтому не считал это большой проблемой. Однако продолжал внимательно слушать хозяйку мертвого звездолета, подозревая, что за ее «кроме того» прячется настоящая беда.