Получил вещи спустя три минуты и сорок три секунды.

– Ого! – воскликнул слуга и почтительно открыл передо мной дверь в зал.

Я решительно шагнул вперед. На голове у меня, лихо сдвинутый на бок, сидел черный берет с эмблемой батальона – череп в шутовском колпаке и кинжал. Еще одна такая же эмблема украшала левое плечо. Черные погоны с крохотными серебряными звездочками. На груди планки высших наград государства. Я выглядел более чем блестяще. Пузатый генерал рядом со мной выглядел просто старым чучелом.

– Отлично, – щелкнула языком та самая девушка, увидев меня в новом обличии. – Благодаря тебе в моду войдет военный стиль. У какого кутюрье ты одеваешься?

– У мистера АДС, – оскалился я.

– У тебя есть чувство юмора, – с самым серьезным выражением лица констатировала она. – Пойдем, я познакомлю тебя со своими друзьями.

– Может быть, сначала познакомимся сами? – удивился я.

– Ты что? Ввалился сюда и даже не поинтересовался, как меня зовут? – недоверчиво протянула девушка. – Конечно же, мое имя Джана Джехроуд.

– Бертран Кастр.

– Ну и что? Ты удовлетворен? Только потеряли время... Пошли.

Мне требовалось время или водка для того, чтобы осознать новое положение, в котором оказался. Поймал себя на мысли, что мне нравилась эта девушка, нравилось ее общество... Доже появилось искушение вернуться к нормальной, добропорядочной жизни и мостиком к этому могла оказаться смазливая Джана Джехроуд.

Первым же другом Джаны, к которому она меня подвела, оказался совершеннейший кретин. Его лицо было густо покрыто какой-то жирной мазью, волосы покрывал прозрачный капюшон, а на руках плотно сидели, такие же прозрачные, перчатки.

– Это Диксон Маатес, – махнула на него рукой девушка. – Он дизайнер мужской одежды... Впрочем, ты это конечно знаешь...

– Очень приятно, – покривил я душей и протянул руку. – Бертран Кастр.

– Без тактильных* контактов, – процедил сквозь зубы дизайнер и брезгливо скривил губы.

Я не успел ничего ответить этому странному человеку. Джана уже, ухватив меня за локоть, утащила к другому приятелю. На этот раз, другом оказалась искусно накрашенная женщина, кстати не лишенная привлекательности.

– Это Маша Цилль, – притронувшись кончиками пальцев к тыльной стороне ладони девушки, объявила Джана. – Она играет Лапуту в сериале «Месяц страстной любви на пляжах Норильска». Фильм идет уже третий год, с неизменным успехом... Но ты это, конечно же, знаешь...

– Бертран Кастр, – кивнул я, ожидая очередного подвоха.

– Мне откуда-то знакомо ваше лицо, – приятным голосом вдруг заявила Маша. – Вы не снимались в галовидении?

– Нет, Маша, – ответила за меня Джана. – Видишь ли, он убийца. А убийц в галовидении не показывают.

– Как это мило, – равнодушно улыбнулась галозвезда.

– Времена меняются, – светски заметил я, задетый за живое замечаниями Джаны. – Впрочем, ты, конечно же, это знаешь...

Джана уничтожающе на меня взглянула, но промолчала и повела знакомить с другими состоятельными и знаменитыми оболтусами.

– У тебя странные друзья... – поделился я наблюдениями, когда девушка закончила демонстрацию этой коллекции уродов и извращенцев.

– Называй ее не «вы», быдло, – тут же взвизгнул невесть откуда взявшийся Диксон Маатес.

– ... Особенно вот это чучело, – продолжал я, как ни в чем небывало, подавив в себе желание, размазать ублюдка по ковру. Джана весело засмеялась и я, естественно, приписал это своему остроумию.

– Мужлан! – привлекая внимание всех, закричал дизайнер. – Выкиньте его вон!

– Пойдем, солдатик, – дипломатично сказала дочь производителя хлопьев. – Составишь мне компанию. Я отправляюсь домой.

Пока мы с девушкой пробирались к выходу, я неожиданно обнаружил, что мнение человека из их круга очень много значит для толпы богатых людей. Джана любезно раскланивалась с каждым встречным, называя их по именам, и они более или менее искренне отвечали. Я шествовал следом, отставая не более чем на шаг, но мне во внимании теперь было отказано. Даже старый генерал высокомерно фыркнул и повернулся спиной. Лишь Маша Цилль не посчитала для себя зазорным заговорить.

– Я вспомнила, – улыбнувшись, сказала она. – Вы, кажется, снимались в какой-то рекламе. Вот только, не помню в какой...

– У Вас замечательная память, мадемуазель, – пытаясь расслабиться и не обращать внимание на колкие взгляды великосветского стада, в полголоса произнес я. – Это была реклама армии. Я играл супергероя.

– Получилось неплохо, – похвалила Маша. – Подумайте о карьере актера...

Я с удовольствием еще немного поболтал бы со звездой галоэкрана, но Джана уже нетерпеливо тянула к выходу.