Церемония взаимных представлений с сотней другой высокопоставленных и богатых ублюдков, включая членов их семей, политиков всевозможных рангов и мафиози, тянулась нестерпимо долго. Такое количество повторений моего полного имени, памятуя о неприятностях, которые обязательно низвергались и при одном его упоминании, ничего хорошего не сулили. А имена представленных людей я забывал уже секунду спустя. Мне ничего от них не было нужно... Но это входило в сценарий.

Наконец официальная часть шоу закончилась. Со сцены невероятных размеров, зазвучал оркестр, в зал вкатили столики с закусками, шустрые стюарды вооружились бутылками с шампанским и нырнули в толпу. Пришло время триумфа.

– Мистер Джехроуд, – слегка поклонился я отцу Джаны. – Могу я пригласить сеньориту на танец?

Презрительно крививший губы король овсянки уже явно собирался отказать, и я счел нужным добавить:

– А вы, тем временем, подумайте о своем долге. Срок кончается завтра в полдень!

Джана чуть порозовела, ее губы дрогнули и она, почти силой освободившись от родительской поддержки, ринулась ко мне. Если бы фанфары, которые звучали голове, можно было хоть слегка усилить, весь Нью-Йорк оглох бы на месяц. Я испытывал наслаждение, сродни оргазму, от одного вида пышущего яростью лица своей недавней пассии.

– Ты ведь хорошая дочь? – принялся глумиться я. – Тебя ведь затронули неприятности отца?

– Скотина, – выдохнула Джана и впилась в ладонь остро отточенными ногтями.

– Ну что ты, – продолжал я. – Такие, как я правят этим миром... А такие, как ты должны на нас работать, умирать за нас, утирать нам задницы...

– Ты чудовище!

– Я?! Помнишь, я обещал... – безучастно промолвил я, даже и, не попытавшись освободиться от ее коготков. Боль тоже приносила удовольствие. Ее боль. Та, которая во сто крат сильнее боли физической. – ... Я обещал сделать тебя, как дешевую шлюху?

– Так все это только для этого? – скривилась Джана.

– Это для того, чтобы сообщить тебе... что я передумал. Ты не стоишь двести миллионов кредитов... Ну, десятку я за тебя еще бы дал...

– Так что же ты хочешь, монстр, – бессильно проговорила девушка, не забывая, впрочем, передвигать ногами в такт музыке. – Ведь тебе же нужна я, а не отец...

Жертва стремительно падала в тщательно приготовленную ловушку. Я подал условный сигнал и робот – микрофон повис над ее головой.

– ... Сними с него все долги, и я буду принадлежать тебе!

Вот этого-то я и ждал. По сценарию, я должен был громогласно расхохотаться, но горло подвело. Вместо смеха выдал только нечто напоминающее писк. Я мог испортить игру, и пришлось по быстрому брать себя в руки. Хохот получился не слишком естественным, но, благодаря уже подготовленному микрофону, очень и очень громким. Выдрессированные под руководством замечательного фердфебеля Игора Танкелевича музыканты немедленно отложили свои инструменты. Тысячи глаз смотрели на нас с Джаной.

– Простите, господа, – делая вид, что и не подозревал о микрофоне, смутился я. – Просто сеньорита Джехроуд предложила себя в обмен на кредит нашего банка для ее отца...

Я, изо всех сил стараясь не попасть, попробовал отмахнуться от висящего над головой робота и добавил, слегка понизив голос:

– Видите ли, наш банк – оплот цивилизации. А торговля людьми – это варварство. И если в вашей семье это принято, значит не получите кредит никогда!

Танкелевич, уже успевший взгромоздиться на сцену, зааплодировал и его, конечно же, поддержали. Люди всегда хлопают при виде большой кучи денег, а я представлял собой сверх большую кучу.

Выстрел совершенно растворился в громе оваций. Этого не было в нашем сценарии. Я уже получил то, что хотел, и незапланированное продолжение цирка рассердило. А на дуру, которая первая увидела дохлого, прострелившего себе башку насквозь, Джехроуда, я и вовсе разозлился. Толпа ринулась взглянуть на мертвеца, совершенно позабыв про нас с Джаной.

Девушка опустилась на пол и закрыла лицо руками. Я чувствовал себя усталым, словно всю ночь проработал шахтером. У меня оставалась еще одна фраза, которую я должен был сказать до того, как занавес скроет сцену от восторженных зрителей.

– Тебе не кажется, что я сделал тебя... вместе с твоим папашей. И ты только что станцевала здесь стриптиз? – сказал я и ногой опрокинул Джану на спину. В ее широко открытых глазах больше не было разума.

– Черт, – выругался я. – Такая хорошая фраза, а эта идиотка ее даже не поняла... И ведь больше некому ее не скажешь!

– Я ее слышал, босс, – сказал неслышно подошедший Игор. – Это было здорово. Ты начал новую рекламную компанию банка. Завтра мы это раскрутим по всему миру.

– Вот это Судьба, – усмехнулся я. – Полоумная принцесса овсяных хлопьев в рекламе банка...

– От судьбы не уйдешь, – тоже хмыкнул тот и подал запечатанный красной, тревожной печатью пакет. – Вас ждет Луна!

Несколько раз собирался слетать на Луну в отпуск. Да только постоянно что-то мешало. То на глаза попадались рекламные буклеты ослепительно-белых пляжей Карибского моря с уймой загорелых красоток на переднем плане, то какой-то чернозадый болван рассказывал сказки об Анголе. Блеклые, режущие глаза черно-белые, безжизненные пейзажи планеты – соседки пальмовым рощам явно проигрывали. Видимо рок хотел сделать так, чтобы на Луну я попал в бронированном скафандре, весь увешанный оружием и с мокрой от страха задницей.