— А что сказал дядя?

— Удивительно, но он почти ничего не сказал. Знаешь, я ему говорю, что не выйду за Гилберта, а он даже не спросил почему. Стоит себе, смотрит в окно, даже не повернулся ко мне, а потом этак задумчиво: «Полагаю, ты лучше знаешь, что тебе надо». Я согласилась, что, мол, да, лучше. И на этом все. — Джейсон молчал, и через некоторое время Валентина продолжала:

— В четверг утром я получила отвратительное анонимное письмо и с тех пор все думаю, не пришло ли и дяде что-либо подобное.

— Томми тоже получил анонимку.

— Неужели и Томми? — воскликнула девушка.

— Да, я сам видел.

— Слушай, Джейсон, а про что там?

— Но только никому ни слова.

— Ну о чем ты говоришь!

— Гилберт, оказывается, хочет стать двоеженцем, а Томми, оказывается, хочет ему в этом поспособствовать, собираясь вас обвенчать. В общем озадачили старика. С одной стороны, на анонимные письма обращать внимание дурной тон, а с другой, возникает вопрос, вдруг это правда и он будет нести ответственность, что не уберег девушку от ужасного шага, хотя и был предупрежден о злодейских замыслах бедного Гилберта. Да Томми должен на нас молиться, что мы его избавили от страшных сомнений.

Валентина поднесла руку любимого к лицу и потерлась о нее щекой. Господи, как хорошо, что не надо выходить замуж за Гилберта, жизнь так приятна и безоблачна.

— А в письме не говорилось, что Гилберт женился, когда был в Канаде, на девушке по имени Мари Дюбуа?

— Именно это и говорилось. Правда, не уточнялось, где именно и когда. Автор в лучших традициях этого жанра в подробности не вдавался. Дай-ка припомнить… Кажется, Гилберт ведь был в Канаде?

— Когда-то очень давно, ему тогда было не больше двадцати. Вот это да, если он в самом деле женился на этой самой Мари!

— А почему бы и нет? Если Гилберт свалял дурака по молодости лет, а она потом взяла и умерла, то почему необходимо сообщать всем об этом браке? Или, скажем, они могли развестись. Но не думаю, что он стал бы нарушать закон, вряд ли его привлекает карьера двоеженца. Когда-нибудь мы его об этом спросим. Так, между прочим, если выдастся случай… На коктейле, или на железнодорожной станции, или в любом другом месте, где обычно случайно встречаешь тех, с кем не планировал увидеться.

— Какой ты дурачина!

Оба от души расхохотались. Как чудесно, просто божественно, смеяться над тем, что вот-вот могло стать кошмаром твоей жизни!

— Считаешь, я на такое не способен? Ошибаешься! Когда-нибудь, после нашей свадьбы, обязательно спрошу, готов биться об заклад на два пенса. Вопрос задам тактично, что-нибудь вроде: «Да, кстати, а что случилось с той девицей из Канады, Мари Дюбуа, на которой ты был женат?»

— Хорошо, давай поспорим — не сделаешь ты этого!

— Поживем — увидим!

Сцилла Рептон находилась сейчас в кабинете. Она сняла телефонную трубку и назвала лондонский номер. Девушка на коммутаторе, разумеется, будет подслушивать, если сочтет, что разговор того стоит, но какая, собственно, разница? Живя в деревне, надо смириться с тем, что вся твоя жизнь на виду. Если тебе часто пишет один и тот же человек, миссис Гурни, сортирующая деревенскую почту, начинает узнавать отправителя по почерку и достаточно язвительно может намекнуть, что она в курсе твоих проблем. Сцилла не раз слышала, как та небрежно бросала из-за прилавка:

— Нет, миссис Лоусон, от вашего Эрни ничего нет, только открытка от сестры из Бирмингема.

Через некоторое время Сциллу соединили с Гилбертом.

Голос молодого человека звучал довольно уныло, что чрезвычайно развеселило женщину:

— Перестань, Гилберт, что за тон! Можно подумать, мы с тобой поссорились!

Молодой человек перешел на французский:

— Пожалуйста, веди себя благоразумно. — Произношение у него было великолепное.

Сцилла рассмеялась:

— Тебе не о чем беспокоиться. Роджер оповестил меня, что свадьбы не будет… стало быть, и денежек тоже. В Тиллинг-Грине любой от мала до велика знает, что свадьба эта была задумана наспех и ни к чему хорошему привести не могла, и в данном случае я готова присоединиться к мнению здешних деревенских кумушек: хорошо, что все кончилось именно так, а то как бы потом не пришлось раскаиваться.

— Меня не интересует ни мнение деревенского общества, ни твое.

Миссис Рептон смягчила тон:

— Пройдет время, и все забудется, дорогой. Послушай, я собираюсь в город, мы могли бы вместе пообедать. Ты как?

— Не нахожу, что ты выбрала подходящий момент.

— Фу, как гадко ты отвечаешь. Не забывай, тебя отвергла Вэл, а не я. Мне казалось, я должна тебя немножко утешить… У тебя такой голос, как будто ты в этом очень нуждаешься. Необходимо, чтобы тебя поскорее увидели с кем-нибудь другим. Я имею в виду, что приятнее отвечать на вопрос, кто та роскошная блондинка, с которой ты обедал, чем поначалу тащиться одному в какую-нибудь кошмарную закусочную, а потом принимать соболезнования по поводу несостоявшегося брака. И тебе и мне сейчас просто необходимо взбодриться. Дома я скажу, что поехала к зубному врачу. Это всегда хорошо проходит, да мне и действительно пора нанести ему визит. А Мейми без лишних вопросов одолжит нам свою квартиру. Так что встречаемся в понедельник на нашем месте в час. Всего хорошего! — И она поторопилась повесить трубку, потому что ей показалось, что в комнату кто-то вошел.