Ей понравилась и воскресная служба в старой церкви, простая и понятная проповедь, безыскусное, искреннее пение хора и даже то, как Метти Эклс играла на органе.

Когда они возвращались домой с мисс Рени, та заметила:

— Метти всегда за органом во время службы, она такая энергичная. Правда, моя дорогая сестра всегда говорила, что инструмент звучит у нее тяжеловато. У Эстер был такой изысканный музыкальный вкус.

А когда мисс Силвер призналась, что ей очень понравилась проповедь мистера Мартина, то менее внимательный наблюдатель мог бы и не заметить легкое неодобрительное пофыркивание собеседницы:

— Священник здесь уже давно служит, и прихожане его обожают, но, все это отмечают, он совсем не блюдет свое достоинство. — Тут почтенная дама внезапно сменила тему. — Надеюсь, вы заметили, что на скамьях Рептонов никого не было?

Следующий день выдался пасмурным и дождливым.

Обычно по понедельникам после обеда мисс Мегги посещала собрания, на которых занимались рукоделием для благотворительных целей. Традиция эта сложилась во время войны и с тех пор закрепилась как отрадное общественное явление. Конечно, всегда находились дамы, считавшие возможным пропускать эти занятия по тем или иным причинам, но в принципе это не одобрялось. Общество еженедельно собиралось по очереди у всех участниц кружка, и те соперничали друг с другом в приготовлении легкого угощения. На этот раз был черед мисс Мегги принимать дам у себя, поэтому накануне они живо обсуждали, нарушит ли она сложившийся порядок. Мнения по этому поводу разделились: одни говорили, что у Рептонов и без того хватает забот и остальным надо бы проявить такт и отложить собрание, пока не похоронят бедную Конни; другие придерживались мнения, что поскольку это не дружеские посиделки, а благотворительная акция, то ничто не может помешать ее проведению. Метти Эклс придерживалась именно этой точки зрения, причем она довела до сведения всех остальных, что они обсуждали с мисс Мегги этот предмет.

— Она спросила моего совета, и я ни минуты не колебалась: наши собрания должны продолжаться, несмотря даже на такие грустные обстоятельства. В конце концов, иногда смерть дальних родственников проходит мимо нас.

И если даже благотворительные мероприятия, вроде наших занятий, будут отменяться каждый раз, когда случится что-то подобное, то я уж и не знаю, что тогда вообще можно делать. Я вполне определенно посоветовала Мегги не отменять собрание, если, конечно, у нее хватит сил со всеми нами увидеться, а она тут же ответила, что такая встреча будет для нее только благотворна. И тут я позволила себе высказать собственное мнение по поводу всей этой ситуации: «Конечно, я говорю так не потому, что Конни была вашей очень дальней родственницей: Флоренс, сестра вашего дедушки, стала третьей женой прадеда Конни с материнской стороны, и своих детей у нее не было, что, может быть, и к лучшему — там и так бегало штук пятнадцать малышей, но все знают, что она была им прекрасной мачехой».

Что же можно было добавить к столь весомым аргументам?

Несмотря на пасмурный день, любительницы рукоделия явились почти в полном составе. Обитатели поместья и так были в центре внимания всю последнюю неделю, а теперь еще стала известна последняя новость о кошмарной ссоре между полковником и его женой. В деревне только и разговоров было: «Одна из горничных сама слышала… да, Флори Стокс, все их семейство сплетники из сплетников, а сам папаша — хуже всех… Они говорят, что у Сциллы Рептон что-то было с Гилбертом Эрлом, потому-то и помолвку разорвали… Дорогая, как это ужасно!.. И еще говорят, что полковник собирается разводиться. Неудивительно, в его-то возрасте следовало бы быть поумнее и не жениться на такой… Ах, дорогая, ни один мужчина не бывает достаточно стар, чтобы перестать сходить с ума из-за женщины…»

Но с особенным энтузиазмом обсуждалось следующее:

«Он сказал, что знает, кто пишет анонимки, Флори слышала это своими ушами. Дверь была распахнута настежь, а полковник орал как бешеный… и добавил еще, что, может быть, этим занимается и сама Сцилла».

Никто в Тиллинг-Грине не упустил бы возможность увидеться с персонажами столь интересного представления.

Конечно, дамы не рассчитывали пообщаться с Роджером, разве что мельком взглянуть на него при входе или выходе.

На общество Сциллы тоже особо не стоило надеяться, скорее всего, миссис Рептон появится на секунду в красных или зеленых вельветовых брюках и пестром джемпере, со скучающим видом бросит пару приветственных фраз и тут же исчезнет. Раньше на таких вечерах она всегда выходила точно к чаю. Но если сегодня ее не будет, это только подтвердит правдивость истории, которую Флори рассказывала направо и налево. Мисс Мегги и Валентина будут непременно, и по их поведению можно догадаться, что там, в недрах семейства, происходит.

Мегги Рептон имела обыкновение теребить что-нибудь в руках, когда волновалась. Наблюдательные люди в этот вечер сразу поняли, что женщина крайне расстроена: ее длинное унылое лицо нервно подергивалось, руки ни секунды не оставались спокойными — то худые пальцы принимались перебирать звенья длинной цепочки на шее, то она лихорадочно обшаривала карманы в поисках исчезнувшего носового платка.

Накануне мисс Мегги казалось, что она сможет с честью выдержать это светское испытание, но она ошиблась.

Правда, деваться все равно было некуда: и брат и Метти в один голос заявили, что это ее обязанность, и поэтому она вынуждена была появиться в гостиной в темно-сером платье с черной отделкой по кокетке и на манжетах, сшитом всего два года назад и, по ее разумению, совершенно подходящем к случаю. Самое нарядное ее платье, фиолетовое, можно было отчасти считать траурным, поэтому Мегги решила не надевать его до похорон, да и выглядело бы оно сейчас претенциозно.

Роджер, когда она спросила его, не надо ли отменить дамское собрание, выразил свое мнение достаточно четко:

— Нечего, нечего, пусть твой кружок по рукоделию пройдет как обычно! Если ты его отменишь, опять все замолотят языками, не остановишь. — Он поднялся, чтобы выйти из комнаты, но у двери задержался и многозначительно добавил:

— Им еще будет о чем посплетничать, но сначала пусть пройдут похороны.

Мегги робко спросила:

— Что ты имеешь в виду?

И тут ее дорогой брат произнес совершенно ужасную вещь:

— Я собираюсь развестись. Сциллы здесь скоро не будет. Говорю это тебе сейчас, потому что все равно скоро ты все узнаешь.